Рокфор для кошачьих гурманов

13.06.2006

Шибздик

Нашел наконец приличный заменитель рокфору. Все эти дор блю, особенно порционные, вещь не просто не вкусная, а даже не сьедобная и вредная. А я на тот, советский еще рокфор, с детства подсел, и когда он пропал, то очень страдал от его отсутствия. Хороший бутерброд с рокфором и чашка крепкого кофе из турки, это же сказка.
Перепробовал разные дор-блю, но, как уже сказал, это все просто обычная брынза нафаршированная сушеной зеленью. А тут наткнулся случайно и взял на пробу Bergader с голубой плесенью. Оказался очень вонючим, очень горьким, черно-зеленым, очень жирным, очень сочным и очень плесневым. То есть, как раз таким, каким должен быть. Во всяком случае, по моему соображению и вкусу. В отличие от натурального французского рокфора Beragader сделан не из овечьего, а из коровьего молока и не во Франции, а в Германии. В остальном же очень похож.
Правда, и он годится тоже только развесной, а не порционный. Или мне такой попался, но порционный сухой и какой-то выдохшийся.
Но я вообще-то не об этом. А о том, что мой психический кот, который балдеет от хлорки, стирального порошка и жидкости от моли, жрет этот сыр за обе щеки. Теперь я спокойно бутерброд себе сделать не могу: этот псих начинает с поднятым хвостом выписывать круги и жалобить меня дребезжащим урлыканием.
Приходится кидать ему с барского плеча. Причем, с особенным остервенением он кидается именно на самые зеленые «плесневые» куски.
Извращенец какой-то кошачий. Или гурман.
Нажрется рокфора, и лежит довольный.

А Bergader этот очень рекомендую всем любителям поесть плесени.

Bergader BlueBergader Blue


Body Art

13.06.2006

Бывает тело красивое, бывает некрасивое, бывает толстое, бывает худое, спортивное, дряблое, в общем, всякое бывает.
А иногда случается, что попадается тело расписное.
Под хохлому, или еще какой народный промысел.
Чаще всего такие телесные фрески примитивны, не интересны и с минимумом фантазии.
Почему-то дальше чем намазать широким флейцем густым слоем в одну-две краски что-нибудь вроде майки с шортами, фантазия у художников не идет.
То есть им представляется дико прикольным и, видимо, авангардным, сначала тело раздеть, а потом красками снова одеть.
Бледная фантазия, жиденькая.
Но бывает и фантазия побогаче и таланта побольше.
Тогда на эти граффити смотреть уже интересно.
Вот кое-что из такого интересного и предлагаю посмотреть.

Body ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody ArtBody Art

Еще бодиарт


Alice Cooper великий и ужасный

12.06.2006

Господин Alice Cooper великий человек. По крайней мере, таковым он был в семидесятые годы. Великолепные альбомы «Killer», «Scool's Out», «Muscle of Love», «Welcome To My Nightmare». Жесткие, иногда тяжелые или неожиданно лиричные, но при этом всегда хорошо аранжированные и очень мелодичные.
В Scool's Out кроме самой музыки еще очень нравится оформление

Alice Cooper Schools Out

Что-то из его композиций я уже выкладывал, а сегодня еще немножко из лучших его альбомов.

Alice CooperBig Apple Dreamin (Hippo)

Alice CooperCrazy Little Child

Alice CooperSchool's Out

Alice CooperSteven

Alice CooperWelcome To My Nightmare

Очень рекомендую альбом "Welcome To My Nightmare"

Alice Cooper 1973Alice CooperAlice Cooper

И кое-что о самом господине Купере


Здоровейте, чтоб лечиться

11.06.2006

В этой стране на попытки вылечить хоть что-нибудь с помощью страховой, как бы общедоступной и как бы бесплатной медицины, уходит поразительное количество времени и денег. И это несмотря на, чаще всего, полную тщету и безрезультатность этих попыток.
Банальное УЗИ превращается в длительный изнуряющий марафон с препятствиями в виде рвов, надолбов и спирали Бруно.
Сперва, в строго определенный день и час нужно попасть в очередь, чтобы записаться в очередь на запись в очередь на очередь для получения талончика.
Не поняли? Я сперва тоже не понял. Потом, когда выстоял третью очередь на запись в очередь на очередь для получения талончика, то понял. Тем более что между этими очередями проходит две недели, и времени, чтобы понять, было достаточно.
Обычное арифметическое сложение показывает, что для того, чтобы сделать, например, тот же УЗИ, нужен всего-навсего месяц с гаком. Правда, этот гак растягивается, как правило, еще на две недели как минимум.
Прибавляем сюда же по часу-два, а то и по три-четыре часа стояния в каждой из очередей, плюсуем все и результат вычитаем из вашего возраста. Вычитаем, потому что время это из вашей жизни пропало, исчезло, его как бы и вовсе не было, а потому можно его не учитывать и вычеркнуть. Чувствуете, как сразу помолодели? А ведь это еще только самое начало. То ли еще будет…
После того, как вы все же сделали рентген, нужно отстоять очередь на запись в очередь за талоном к врачу.
Тоже не поняли? Ничего страшного, не дай бог понадобится, все поймете.
Между этими очередями проходит еще от недели до двух.
Наконец, вы с талончиком в одной потной руке и результатами рентгена в другой, зажатый со всех сторон хворыми и болезными тяжело дышите в узком коридорчике с заветной дверью в конце.
На талончике, добытым с таким трудом, у каждого указано время с точностью до минуты.
Но это абсолютно ничего не значит, потому что очередь «живая», и тот, у кого в талоне стоит 15.45 пройдет раньше того, у кого значится 11.00.
Впрочем, и это тоже ничего не значит, потому что время работы врача указанное в расписании, есть вещь абсолютно формальная и абстрактная и ни кем, включая врачей, во внимание не принимается.
Попадя в настороженную толпу сумрачных граждан с печатью заботы минздрава на лицах вы долго и пытливо сканируете острым взглядом того, за кем заняли очередь, пытаясь его запомнить, чтобы потом отличить его от сотни еще таких же. После въедливо выясняете, за кем занимал тот, за кем заняли вы, и тоже пытаетесь его запомнить.
Умудренные многолетним опытом хронические больные прослеживают такую цепочку на пять-семь человек в обе стороны и цепко держат в памяти все лица, одежду и особые приметы. Если, не дай бог, вы вдруг забудете за кем стояли, или этот человек не вынеся забот минздрава о его здоровье уйдет, то неожиданно окажется, что вы здесь никогда не стояли, ни за кем не занимали, и вас вообще здесь никто никогда не видел. Очередь плотно сомкнет ряды и с решительно поджатыми губами вытеснит вас наружу, как чужеродное и совершенно лишнее тело.
Наконец, вы выяснили трех перед вами и двух за вами, проявили достаточную активность для того, чтобы вас запомнило максимальное количество народа, и теперь уже можете немного расслабиться и просто стоять, решительно и твердо пресекая любые попытки протиснуться мимо вас с криками «Я только спросить!».
Врач, не глядя ни на кого, появляется у кабинета минут на тридцать позже времени указанного в расписании.
Еще минут через пятнадцать из-за двери раздается долгожданное: «Войдите!».
Глядя на часы, вы засекаете, сколько времени уходит на прием одного пациента, и потом уныло прикидываете, через сколько часов очередь дойдет до вас.
Но ваши рассчеты тоже ничего не значат, потому что через тридцать минут врач не говоря ни слова уходит, и появляется еще через полчаса с какой-то теткой, тортом и заварным чайником. Через десять минут туда же заходят еще трое веселых дам в белых халатах. Сорок минут из кабинета слышен заливистый смех и звяканье посуды. На робкие попытки близстоящих старушек с бледными лицами заглянуть в кабинет раздается раздраженное: «Закройте дверь! Вы что, не видите, я занята!».
Очередь потеет, чихает, кашляет, вздыхает, стонет и покорно стоит. Тут и там образовались группы по интересам. В них горячо и со знанием дела обсуждаются геморрой, свищи, диабетическая пятка, токсический зоб, язва двенадцатиперстной кишки и прочие ужасно увлекательные вещи.
Через энное количество часов вы, уставший, вымотанный и мокрый как мышь, попадаете в кабинет, и тут же узнаете, что результаты сданной еще два месяца назад крови еще не готовы, что результаты анализа вашей мочи устарели вместе с мочой, а принесенный вами снимок вашего любимого кишечного тракта сделан не в той проекции, не с той стороны и вообще снимать нужно было верхний отдел позвоночника.
И вот, пройдя всего лишь несколько первых кругов этого ада, я поражаюсь тому, сколько же у нас людей, обладающих поразительной выносливостью, крепостью, настойчивостью, железным упорством, спартанской неприхотливостью и имеющих настолько крепкое здоровье, чтобы лечиться в наших поликлиниках.
Из этих людей не гвозди, а железнодорожные костыли делать можно.
Хотя лучше бы им оставаться просто людьми. Мягкими, дружелюбными и жизнерадостными.


Клеим обои

10.06.2006

Обновился до версии 2.6.4 один из самых удобных, по моему мнению, просмотровщиков графики FastStone Image Viewer.
Нововведений немного, но для любителей выкладывать на десктоп разнообразные wallpapers, появилась очень интересная штучка, которая называется Wallpaper Anywhere. С ее помощью, во-первых, можно легким движением руки сунуть рисунок в любое место десктопа, во-вторых, можно рассовать по десктопу не одну картинку, а столько сколько туда влезет, и в-третьих, можно ко всем этим картинкам применить рамочный фильтр из прилагающегося большого набора.
Кроме того, картинки легко масштабируются и можно изменить прозрачность каждой.
Ну а в конце получившийся шедевр обойного искусства можно сохранить в файл и осчастливить им друзей и родственников. Благо функция Send в программе есть и очень хорошо работает.

FastStone Image Viewer


Ножом по яйцам

09.06.2006

Это бич всех кулинарно-хозяйственных передач и их косноязычных ведущих.
Поголовно все они заражены хищными и зловредными вирусами двух слов-паразитов: «наш» и «непосредственно», которые, видимо, витают плотным стаями в душной атмосфере телевизионных студий и проникают в ослабленные непосильной работой организмы начинающих звезд шоу-бизнеса.
Еще для таких передач и ведущих очень характерны уменьшительные формы. Все там какое-то инфантильное, незрелое: лопаточка-совочек-песочек и я такой весь в шортиках и сандаликах.
Вот типичный, слегка (очень слегка) утрированный пример подобной программы.

«А теперь, после всей подготовительной работы мы берем нашу капусту и шинкуем ее нашим ножиком непосредственно в наш сотейник. После этого наши помидорчики быстро ошпариваем непосредственно в кипятке, откидываем под холодную воду и снимаем кожицу. Режем наши помидорчики на кубики среднего размера и кидаем непосредственно в нашу капусту, которая к этому времени дошла в нашем сотейнике до готовности на среднем огне. Берем наш шпинат и крошим его нашим ножиком непосредственно в дошедшую до готовности нашу капустку, быстро мешаем, солим, перчим, добавляем нашего майонеза и выкладываем непосредственно на наше блюдо…»

Чаще всего это просто привычно раздражает, но иногда выходные фильтры в мозгах у ведущих забиваются из-за огромного количества выделяемого ими словесного мусора, и тогда рождаются перлы.
Например, ведущий кулинарной передачи помахивая тесаком сообщает вот такое: «А теперь режем наши яйца и посыпаем их солью».
Что же они все убогие такие, косноязычные…


О жвачке, Да Винчи и коммунизме

08.06.2006

«Код Да Винчи», да «Код Да Винчи», да надо ли его запрещать или, напротив, пусть цветут все цветы…
По моему стойкому убеждению здесь просто нет предмета для обсуждения, так же, как не было его и в «Страстях Христовых».
Но не далее чем пару дней назад я вынужден был в течении получаса выслушивать базарную ругань и маниакальные бредни вроде бы взрослых и солидно выглядящих людей, которые размахивали кто крестом, кто депутатским мандатом, кто своими яйцами оторванными в полемическом запале, и все эти граждане кидались друг на друга с кулаками и брызгали ядовитой слюной из-за какого-то даже не выеденного, а стухшего еще в куриной утробе недоношенного яйца.
И это все происходило не с тяжелого похмелья где-то в затхлой пивнушке, а в большой студии первого государственного канала ТВ.
Ну, какое государство, таков и канал, таковы и граждане предающие всех вокруг анафеме в прямом эфире, таковы и предметы спора.
Вообще, мне все это остро напомнило советские еще тягучие, бесконечные и бессмысленные в своем абсурде дискуссии о том, нужны ли советскому человеку джинсы и жевательная резинка, и не испортят ли они своим потусторонним влиянием светлый лик строителя коммунизма. Десять лет газеты, журналы и ТВ спорили сами с собой, не спрашивая этого самого человека, нужно ли ему то, чего он не пробовал, не знал и не видел. Когда все это появилось, дискуссии исчезли за ненадобностью вместе с коммунизмом, а жвачка и джинсы остались, и до сих пор востребованы теми, кому нужны, и глубоко безразличны всем остальным.
Вот и весь спор.