Алкофоризмы 2

07.04.2015

После первой не закусывают. Ведь сказано же было:

Владимир Святославич
Владимир Святославович
Руси есть веселие пити, не может без него быти.

Амброз Бирс
Амброз Бирс
Непьющий: слабохарактерный человек, неспособный устоять перед искушением отказать себе в удовольствии.

Полный текст »


Вопреки

14.03.2015

Фразы и цитаты на эту тему все сплошь настолько пафосны, наполнены таким горячим искрящимся героизмом и мужеством с выраженным запахом профессиональных мотиваторов, что ни одной не решился вставить.
Кроме единственной, тоже, в общем, не самой удачной, но наиболее точно передающей смысл фотографий.

«Великие свершения достигаются не силой, а упорством.»
(Сэмюэл Джонсон)

Вопреки01

еще 23


Наслаждающиеся праздностью

14.02.2015
Наслаждающиеся праздностью
Однажды меня восхитил старинный китайский рисунок, я полюбила его навсегда. На нем изображен сидящий под деревом старик. Он играет в бильбоке. Рисунок называется: «Старик, наслаждающийся праздностью».
(Агата Кристи)

еще 22


Пелевин и гудрон

29.11.2014

Почитав Пелевина, неожиданно начинаешь про себя называть всех вокруг пидарасами и сраными гламурными криейторами и, вообще, думать нецензурно и неприлично.
И страшно начинает тянуть то ли к водке, то ли к петле, то ли к Канатчиковой даче с заботливыми руками санитаров.
Пелевин — очень вредный писатель, который хорошо пишет скверные вещи, а оттого стократ более вреден, чем банальный бездарный шизофреник-графоман.
Шизофреник скучен и вызывает унылое раздражение параноидальным конспирологическим бредом, потому не задевает и тут же отбрасывается, как использованная салфетка.
Пелевин же прилипчивее расплавленного гудрона, он пачкает ваш разум искусно выстроенными сентенциями, отскрести которые очень хочется, но весьма непросто.
Но зато какое облегчение наступает, когда сцарапываешь с себя последнее пятно засохших интеллектуальных экскрементов талантливого писателя, и снова ничто не мешает видеть мир во всей его сверкающей субъективной предвзятости.

Пелевин и гудрон

Фразы, цитаты и афоризмы Виктора Пелевина

Словом, окунайтесь, приглашаю.


Россыпь

12.11.2014
  • Самая дешёвая гордость — это гордость национальная. Она обнаруживает в заражённом ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться. Убогий человечек, не имеющий ничего, чем мог бы гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой принадлежит.
    /Артур Шопенгауэр/
  • Кто не любит одиночества - тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.
    /Артур Шопенгауэр/
  • Ты не можешь ничего поделать с окружающей тебя тупостью! Но не волнуйся напрасно, ведь камень, брошенный в болото, не производит кругов.
    /Артур Шопенгауэр/
  • Умный человек в одиночестве найдет отличное развлечение в своих мыслях и воображении, тогда как даже беспрерывная смена собеседников, спектаклей, поездок и увеселений не оградит тупицу от терзающей его скуки.
    /Артур Шопенгауэр/
  • Умные не столько ищут одиночества, сколько избегают создаваемой дураками суеты.
    /Артур Шопенгауэр/
  • Нельзя доподлинно утверждать, что немецкий народ изобрел порох. Немецкий народ состоит из тридцати миллионов человек. Только один из них изобрел порох. Остальные 29 999 999 немцев пороха не изобрели.
    /Людвиг Берне/
  • Всякого националиста преследует мысль, что прошлое можно — и должно — изменить.
    /Джордж Оруэлл/
  • Разница между авторитаризмом и тоталитаризмом:
    Авторитарный режим лишает тебя права говорить, а тоталитарный идёт на шаг дальше – он лишает тебя права молчать.
    /Славой Жижек/
  • Птицы, рожденные в клетке, думают, что полет — это болезнь.
    /Алехандро Ходоровский/
  • Для лакея не существует подлинно великого человека, потому что у лакея собственное представление о величии.
    /Л.Толстой/
  • Казенная служба — последнее прибежище разгильдяя.
    /Бойс Пенроуз/

Реплика к реформам здравоохранения

31.10.2014

«Как-то, несколько недель тому назад, в самый разгар большевистской власти мою прислугу посетил ее брат, матрос, конечно, социалист до мозга костей. Все зло, как и полагается, он видел в буржуях, причем под буржуями разумелись все, кроме матросов, солдат. Когда ему заметили, что едва ли вы сможете обойтись без буржуев, например появится холера, что вы станете делать без докторов? – он торжественно ответил, что все это пустяки. «Ведь это уже давно известно, что холеру напускают сами доктора».

Иван Павлов. «О русском уме» 1918

Иван Павлов о русском уме


Всякому приличному кайзеру нужна по меньшей мере одна война, а то он не прославится.

29.08.2014

Я молод — мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными мука

«Я молод — мне двадцать лет, но все, что я видел в жизни, — это отчаяние, смерть, страх и сплетение нелепейшего бездумного прозябания с безмерными муками. Я вижу, что кто-то натравливает один народ на другой, и люди убивают друг друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины. Я вижу, что лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его. И вместе со мной это видят все люди моего возраста, у нас и у них, во всем мире, это переживает все наше поколение. Что скажут наши отцы, если мы когда-нибудь поднимемся из могил и предстанем перед ними и потребуем отчета? Чего им ждать от нас, если мы доживем до того дня, когда не будет войны? Долгие годы мы занимались тем, что убивали. Это было нашим призванием, первым призванием в нашей жизни. Все, что мы знаем о жизни, — это смерть. Что же будет потом? И что станет с нами?»

«Когда мы выезжаем, мы просто солдаты, порой угрюмые, порой весёлые, но как только мы добираемся до полосы, где начинается фронт, мы становимся полулюдьми — полуживотными.»

«Война сделала нас никчёмными людьми. Мы больше не молодежь. Мы уже не собираемся брать жизнь с бою. Мы беглецы. Мы бежим от самих себя. От своей жизни. Нам было восемнадцать лет, и мы только еще начинали любить мир и жизнь; нам пришлось стрелять по ним. Первый же разорвавшийся снаряд попал в наше сердце. Мы отрезаны от разумной деятельности, от человеческих стремлений, от прогресса. Мы больше не верим в них. Мы верим в войну.»

«Чей-то приказ превратил эти безмолвные фигуры в наших врагов; другой приказ мог бы превратить их в наших друзей. Какие-то люди, которых никто из нас не знает, сели где-то за стол и подписали документ, и вот в течение нескольких лет мы видим нашу высшую цель в том, что род человеческий обычно клеймит презрением и за что он карает самой тяжкой карой.»

«Они всё ещё писали статьи и произносили речи, а мы уже видели лазареты и умирающих; они все еще твердили, что нет ничего выше, чем служение государству, а мы уже знали, что страх смерти сильнее.
До какой же степени лжива и никчёмна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война.
Война сделала нас никчемными людьми.»

«Мы убивали людей и вели войну; нам об этом не забыть, потому что находимся в возрасте, когда мысли и действия имели крепчайшую связь друг с другом. Мы не лицемеры, не робкого десятка, мы не бюргеры, мы смотрим в оба и не закрываем глаза. Мы ничего не оправдываем необходимостью, идеей, Родиной — мы боролись с людьми и убивали их, людей, которых не знали и которые нам ничего не сделали; что же произойдет, когда мы вернемся к прежним взаимоотношениям и будем противостоять людям, которые нам мешают, препятствуют? <…> Что нам делать с теми целями, которые нам предлагают? Лишь воспоминания и мои дни отпуска убедили меня в том, что двойственный, искусственный, придуманный порядок, называемый «обществом», не может нас успокоить и не даст нам ничего. Мы останемся в изоляции и будем расти, мы будем пытаться; кто-то будет тихим, а кто-то не захочет расстаться с оружием.»

«…Кропп — философ. Он предлагает, чтобы при объявлении войны устраивалось нечто вроде народного празднества, с музыкой и с входными билетами, как во время боя быков. Затем на арену должны выйти министры и генералы враждующих стран, в трусиках, вооружённые дубинками, и пусть они схватятся друг с другом. Кто останется в живых, объявит свою страну победительницей. Это было бы проще и справедливее, чем то, что делается здесь, где друг с другом воюют совсем не те люди.»

«Всякому приличному кайзеру нужна по меньшей мере одна война, а то он не прославится.»

Эрих Мария Ремарк «На западном фронте без перемен»