Между нами неграми говоря

23.08.2007

Разве я похож на негра?
Для тех, кто не видел, говорю — ни фига не похож.
И на араба не похож.
Тем более, на бедуина или бушмена, которым наша нынешняя температура за бортом могла бы показаться прохладной.
А я в таком климате жить не могу.
То есть жизнь, как существование еще возможна, а вот работать мозгом, который наполняется не кровью, а субстанцией с вязкостью деревенской сметаны, уже нельзя.
То есть, можно, но не получится.
Передвигаться по ровной и пересеченной местности можно только короткими перебежками от тени к тени и обратно.
Магазины, лавчонки и прочие торговые точки, даже будучи оборудованы кондиционерами, из-за отсутствия даже малейшего движения воздуха похожи на духовую печь и попадая туда немедленно взмокаешь с головы до ног.
Правда, на днях я своими глазами видел мадемуазель, которой такая погода не просто нравится, а даже кажется слегка прохладной.
При этом на бушмена или бедуина она тоже совсем не похожа.
Если бы сам ее не видел и не слышал, подумал бы, что таких в средней полосе не бывает.
Но нет, есть еще такие уникумы.
Я бы и сам рад стать таким уникумом, да теперь как уж куда…
Но, в общем, вроде бы не все так плохо.
Если верить GisMeteo и Intellicast, то в пятницу будет 33-34, но зато начиная с субботы, из режима Сахара-онлайн должны мало-помалу вернуться к климату более привычному и годному для жизни.
Если нет, то можем стать такими

pepsimist.ru


Жертвы аборта

26.07.2007

Иногда завидую писателям.
Писатели, это те, кто вдумчиво и серьезно садится за стол и начинает думать, за что ему заплатят деньги.
Завидую не потому что деньги, а потому, что проще.
Писатель садится, и принимается продумывать и разрабатывать сюжет, характеры героев, устраивать героям головоломные перепетии, придумывать различные крючочки, за которые должны цепляться будущие читатели, чтобы им, читателям, не хотелось закрыть книгу, а хотелось выяснить, что же там будет дальше и чем все кончится.
Готовый общий план писатель разбивает на главы, вчерне их прописывает, развивает диалоги, детализирует сцены и тому подобные полуфабрикаты, из которых дальше уже будет спокойно, размеренно и деловито собирать свой роман, повесть или рассказ.
Писателям хорошо, им спокойно и комфортно.
Это что-то вроде хорошо отлаженного завода по выпуску автомобилей или кошачьих консервов или линии по сборке железобетонных конструкций.
Сперва завозится оборудование и сырье, инженеры за кульманами и компьютерами что-то там вымеряют, чертят, рисуют, а дальше по планам и чертежам начинают собираться металлические кровати с никелированными шариками по углам или модерновая пластиковая мебель или пышные и помпезные гарнитуры а-ля людовик шестнадцатый.
Или какой там из людовиков любил пышную золоченую мебель.
Ну да неважно, не о нем речь.
А тут, как кустарь одиночка с мотором, собираешь на коленке нечто, внешний вид, функциональность и содержимое чего зависит исключительно от того, что есть в данный момент под рукой.
В ход идет все, что под руку попадает.
Тем более, что ничего другого все равно нет, а то что есть надо использовать сразу, чтоб не пропало.
Вот какая-то коробочка от монпансье еще прошлого века, вот покрытые зеленью медные детальки непонятного назначения, этикетка зубного порошка «Метро», реклама пастилы «Товарищества Эйнемъ» за 1898 год, корпус от старой бензиновой зажигалки и пара микросхем небрежно выпаяных откуда-то.
Гаечки, винтики, проводочки, проволочки и прочий хлам, невесть как попавший, и из которого теперь приходится собирать диковинную фиговину с загадочными функциями и невнятным назначением.
А детальки ведь все время добавляются, теряются, меняются, ломаются, и приходится механизм постоянно переделывать, перепаивать, модифицировать, на ходу меняя не только внешний вид, но и саму идею.
Если такая идея вообще есть.
А чаще всего ее нет.
Да и откуда ей взяться, если только вроде собрался приладить к механизму шпиндель, чтобы на него насадить шарикоподшипник, который должен крутить ременную передачу на три шестеренки, а он, шпиндель, бац, и сломался.
Значит все надо на ходу менять, придумывать заново, как-то из всего этого выпутываться, искать другое место для шестеренок и придумывать другие функции подшипнику и вообще всему механизму.
А потом поворачиваешь, поворачиваешь шестерни в одну сторону, а механизм в другую едет.
Сам.
Ты его туда, а он не хочет, и едет, сволочь, самостоятельно, как взбредет ему в его механические мозги.
И хоть ты что с ним делай.
Вот и приходится под него подстраиваться.
Ты его выдумал, а хозяин все равно он.
Зато сообразительность развивается, реакция и умение из хлама сделать вещь.
А с кульманами и планами, хоть и проще, но скучно.
Все размеренно и заранее известно: кто, где, кого и как, все разбито на части, главы и абзаца, осталось только все это друг на дружку положить в правильном порядке.
И чего ж его тогда писать, когда оно все уже в голове сложилось?
Если только для-ради денег.
Хорошо, конечно, но скучно же.
Рутина, механическая работа, конвейер по сборке продукта из полуфабрикатов.
Макдональдс.
Булку — шлеп, на нее котлету — шмяк, салат сверху кинул, сыром прикрыл и снова булкой шлеп.
И соусом сверху брызнул.
И готово.
Быстро, удобно но без фантазии.
А без фантазии, это не творчество, это ремесло.
Ремесло, дело нужное, но мы ж о другом.
Мы ж не о том, что для-ради денег, а о том, что для удовольствия.
Не о результате, а о процессе.
А если процесс удовольствия не приносит, то какой там может быть результат?
Жертва аборта и только.


Эх, камушек, куда ты катишься…

28.06.2007

Moving stones. Живые камни, перемещающиеся камниMoving stones. Живые камни, перемещающиеся камниMoving stonesMoving stonesMoving stonesMoving stonesMoving stonesMoving stones

Легенды о «живых камнях» возникли давно и совершенно не беспочвенно. Хлебопашцы стран Скандинавии и Прибалтики до сих пор всерьез верят, что камни способны не только двигаться, но и расти. Иначе откуда они постоянно возникают на полях, которые возделываются уже не одно столетие и регулярно от них очищаются? Эти «гостинцы» древнего ледника вновь и вновь возникают на поверхности земли, выводя из строя сельхозтехнику, хотя, казалось бы, даже самые маленькие камешки давно уже должны были быть выбраны из пашни. В чем же секрет этого феномена?

Пориомания — сугубо медицинский термин. Он означает манию бродяжничества, неодолимое стремление человека к перемене мест. Но оказывается, нежелание длительное время находиться в одном месте свойственно не только людям, страдающим этим заболеванием, но и предметам неодушевленным — обычным камням. В некоторых точках нашей планеты издавна зафиксированы огромные камни-валуны, которые вдруг ни с того ни с сего снимаются с «насиженного места» и начинают самостоятельно двигаться. Первый такой случай, по словам историков, относится к языческим временам. Согласно древним русским преданиям, Синь-камень — легендарный валун, в то время находившийся высоко на холме неподалеку от села Городище под Переславлем-Залесским, издавна был местом преклонения богам. Жившие здесь меря-язычники, обожествлявшие различные силы природы, почитали Синь-камень. Рядом с ним совершались языческие обряды и жертвоприношения в честь славянского бога Ярилы. Откуда и пошло старое название горы — Ярилина гора, или Ярилина плешь. С Синь-камнем было связано много легенд, повествующих, что в нем живет некий дух, исполняющий мечты и желания.
Полный текст »


О творчестве в нарукавниках

27.06.2007

Наткнулся в архивах. К сожалению, совершенно не помню, кто, где и по какому поводу эдак высказался, но оставить без внимания, конечно, не смог.
Вот, даже положил в Портреты, уж больно колоритный персонаж. Обожаю андроидов.

А у меня и в душе порядок, и на столе, как следствие этого порядок!
Я люблю, когда прямые линии, четкие пустые, чистые поверхности, не заваленные ничем. Вот тогда да! Тогда творчество! А все эти ваши «творческие» беспорядки ни фига не ТВОРЧЕСКИЕ!
И пора бы это уже знать!
Из мусора которым завалены столы может вырасти только мусор.

Прямые линии, тупые углы, абсолютно голое одноцветное или бесцветное пространство, отсутствие чего-либо живого, одушевленного и наделенного индивидуальностью.
Сразу виден веселый, общительный человек с массой живой фантазии, любитель приключений, сказок, кошек и всего нового и неожиданного.
Кошек предпочитает кубической формы стриженых под бокс, стерилизованных и посыпаных дустом.
Новое и неожиданное должно быть заранее обговорено и согласовано.
Приключения и сказки должны быть просты, ясны и доступны, написаны по утвержденному шаблону и одобрены в инстанциях.
Фантазия безгранична в пределах куба, шара и прямой линии.
Общительность ярка и искромётна при соблюдении всех правил противопожарной безопасности, наличия огнетушителей, брандспойтов, ящиков с песком, выдвижных лестниц и больших защитных касок.
Творчество чаще всего высокоталантливо, временами гениально, особенно ярко автору удаются сборники правил, указов, инструкций пользования и телефонные справочники.
Очень милый и доброжелательный человек, если сумеете застать его в узком промежутке между расписаниями и графиками.


Картина маслом

27.03.2007

Я не люблю водителей. То есть тех российских граждан, что имеют в личном владении автомобиль, как средство передвижения. Я их много за что ненавижу, о чем уже неоднократно и горячо высказывался. Но то все было о том, как они, автовладельцы, подлюги, на улицах житья мирному пешеходу не дают, а сегодня о том, что от них и дома жизни спокойной нет. Поставит такая сволочь свою любимую игрушку под твоим окном и спит, сука, пуская слюни, а игрушка орет дурным голосом до утра. Ну на кой ляд сигнализацию ставил, если все равно водки нажрался и храпит, как кабан до утреннего похмелья? Вот так слушаешь всю ночь истошные визги и завывания, и играя желваками представляешь себе, как достаешь с антресолей старый чугунный утюг и стеная от натуги метаешь его в открытое настежь окно, и влетает этот утюг в лобовое стекло, а еще лучше, прямо сквозь крышу врезается во все эти кнопочки и дисплейчики, и крошит их к ядрени матери напополам совсем.
Дальше мечтаний дело никогда не шло исключительно по той причине, что с моего этажа невозможно на слух разобрать какая паскуда там внизу орет, да и прицельность утюгометания недостаточна из-за отсутствия сноровки и тренировки. А раздробить машину ни в чем не повинного (в данный конкретный момент времени) другого автовладельца было бы не честно. Хотя, если учесть презумпцию виновности любого владельца частного автомобиля, можно было бы въехать утюгом этому любому в качестве превентивной меры, авансом. Спускаться ночью в тапочках, с большим острым шилом в руке, чтобы проколоть камеры и накарябать что-нибудь матерное на полированном боку, может быть, и стоило бы, да менталитет не позволяет.
И какое же удовольствие и даже наслаждение получил, когда наткнулся на эту вот фотографию! До сих пор смотрю на нее и все налюбоваться не могу, ну до чего же хорошо! Бальзам на раны, прямо физическое удовольствие получаю от этой чудной картины маслом. Или нитрой или эмалью или ПВХ. Какой штрих, какая экспрессия! Как точно передано настроение автора. Шедевр! Был бы цветной принтер, распечатал и повесил бы у подъезда в рамочке под стеклом. Пусть знают, что кроме мирных и тихих пешеходов есть еще и отдельные лихие ребята с лакокрасочными материалами наперевес.
Жаль, ребята на записке своего телефона не оставили, от заказов отбоя не было бы.

Картина маслом


Мороз, мороз, хвать тебя за нос…

09.01.2007

В декабре еще крики начинаются, камлания: «Ах, новый год, ах, новый год, что он нам несет?»
Дико всех во все стороны распирает от любопытства, аж глаза на лоб и подмышки чешутся.
А ничего он нам не несет.
Он нам ничего не должен.
Что за русская народная тяга к халяве?
Он у нас в долг что-то брал?
У тебя что-то было, чтоб ему дать?
Ты ж сам по трамваям мелочь на папиросы тырил.
И это не он к нам идет, а мы к нему.
И это мы ему должны, как радушному или безразличному хозяину — какой бы он ни был, но все же он хозяин — и мы, орава бесцеремонных, хамоватых и разбитных, отчасти кое-где почти сапиенсов, должны ему выказать свое расположение и уважение.
Не он — нам, а мы — ему.
А то вперлись здоровенной кодлой пьяных, полупьяных и совсем трезвых человекообразных и тут же, с порога принялись капризничать, бузить и требовать.
Ты, дескать, хозяин, эта, что в печи — на стол мечи, и дай-ка нам сытно выпить и пьяно закусить.
И под елочку нам чего-нибудь кинь покрасивше да подороже.
И тут же — шуметь, песни петь, хлопушками трещать, блевать на ковер, посуду бить и спать мордой в заливном.
Спасибо сказать надо, что вообще не выпер тут же тумаками и пинками с лестницы, пачек не накидал и не дал в догонку из обоих стволов солью.
С охотой или без охоты, но впустил же, даже нагадить, пусть и скрепя сердце, дал.
Ну что с них, с человекообразных, взять.
Жаль их, убогих гнать, хотя и надо бы.
Так что благодарить его надо, в ножки ему кланяться, что вообще пустил, ворота перед носом на щеколду не закрыл.
А мы все туда же пьяным хором: «Что он нам несет?»
А дулю с прибором по самое не балуй не ждали?
Вот и не спрашивайте.
А то выйдет вот такой вот Дедушка Мороз и скажет ласково: «А какая это сука меня тут чего спросить хочет?»
И все, нового года — полные штаны. И больше уже никто ни у кого ничего не спрашивает…

Evil Santa


История с географией

04.04.2006

Уже давно заметил, что жизнь моя, так или иначе, все время крутится вокруг достаточно ограниченного количества географических точек.
Все время с этим сталкиваюсь.
Существуют места, районы, и не только в Москве, которые почему-то часто приходится посещать по абсолютно разным причинам и поводам никак друг с другом не связанным.
И напротив, есть места, даже более географически близкие и логически вроде бы более подходящие для посещения, но туда — ни ногой.
Иногда даже и соберешься, захочешь или дело какое заставит, а оно — нет, не получается.
Давно я этот феномен заметил, но объяснить или понять так и не смог.
Что-то в этом, видимо, есть фатальное или мистическое.