Атмосферные размышления деда Фишкаря

29.05.2007

Теплая водка, потные девки и самочувствие амебы в коме, это решительно не по мне.
Сколько ни обливайся, ни умывайся, а все равно морду от соли щиплет и жирный зуд по всему телу.
По всей квартире сонмы вентиляторов гудят, перемешивают густую жаркую субстанцию, по недоразумению именуемую воздухом.
А если еще и рядом с трассой, то кислород в этой субстанции отсутствует напрочь, зато до фига разных фенолов, бензолов и прочих выхлопных газов промышленного производства.
То есть атмосфера для жизни совершенно не приспособленная, а даже, напротив, сугубо противопоказанная.
Что ж за климат поганый достался?
Самая холодная столица европы зимой и самая парная баня летом.
Ну надо ж было пращурам именно здесь город заложить, а нам потом в нем родиться.
С другой стороны, вроде и не монгольские степи и не тайга с гнусом.
Но это если по отдельности.
А если тайгу с болотами бросить в монгольские степи и хорошенько взболтать, перемешать и выварить, тогда точно оно самое получится.
Еще туда до кучи сероводородные источники кинуть и присыпать ядохимикатами с азотно-серными соединениями.
В точности атмосфера получится. В точности.
И это еще называется умеренным климатом!
За неделю разброс от минус тридцати до плюс тридцати.
Со здоровым таким гаком.
Вот нас все время и гакает.
То одним, то другим, да все по разным местам, которые у нас и без того слабые.
За какое место ни возьмись — мягкое, дряблое, зудит, болит и в коросте.
И не отрежешь, потому как жизненно важное.
А как можно важно жить покрытому язвами и струпьями, держась за больные члены и поддерживая тело в вертикальном положении исключительно за счет вертикали власти, которая тоже уже давно гниет лежа?
А никак нельзя.
Только мы этого либо не знаем, либо умышленно забываем, чтобы быть, как шмель, который по-науке летать не может, но этого не знает и весело жужжит, сволочь.
А мы не жужжим, мы зудим.
Угрюмо, злобно и нудно.
И крокодил у нас не ловится и кокос не растет…
Хотя у нас ничего не растет кроме нефтяных деревьев на газовых полях в стране дураков.
Хотя и дураки вроде не дураки, но и не умные, раз так живут.
Вот, скажем, бананы у нас растут?
Правильно.
Но стоят при этом дешевле помидор и огурцов, которые со времен царя Гороха не переводились.
При Горохе не переводились, а при нынешнем — перевелись.
При нынешнем покупаем огурцы в Израиле, где их, как раз, отродясь не было.
И ничего там не было кроме жары, песка и Храмовой горы.
Пока наши евреи туда не приехали чтобы стать русскими и выращивать там огурцы и нам же продавать.
Зато у нас бананов хоть летом, хоть зимой, хоть днем, хоть ночью.
Кокосовой стружкой посыпано все.
Кто у нас видел кокосовую пальму?
Хоть одну?
Правильно.
Банановая республика на газовом ходу с бензиновым двигателем.
Только на бензине и едем.
Кончится бензин, и мы кончимся.
Если не начнем бананы кому-нибудь перепродавать втридорога.
Сами-то даже картошки вырастить не можем, тоже где-то в пустынях покупаем.
Вернее, можем, но не хотим.
Потому как картошка у нас тоже на бензиновом ходу.
То есть, бензин есть — нет картошки.
Не будет бензина — примемся картошку выращивать.
Если не переубиваем к тому времени друг друга к чертовой бабушке напополам совсем.
У нас все время так: картошки нет — начинаем вместо лопаты врага искать.
Лопату найти легче, но врага проще.
Врага нашел, и можно уже лопату в руки не брать.
Ибо он виноват.
В чем?
Во всем.
А ты сам белый, пушистый и по колено в духовности.
И все из-за климата.
Собака…

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Мешок сущностей

20.05.2007

Уже высказывался и неоднократно и горячо по поводу крайне малой приспособленности винды к работе. То есть по принципу: «Установил, включил, работай».
Изначально, с очень большой натяжкой, из штатного набора для работы подходят лишь WordPad и Paint. Все остальное надо докупать за очень дополнительные деньги, либо скачивать и устанавливать бесплатные и условно бесплатные программы, многие из которых испытывают выраженную идиосинкразию к винде, либо винда к ним. Все это нужно где-то найти, скачать, поставить, заставить работать, настроить и т.д. Кроме того, периодически приходится заново переустанавливать или перенастраивать программы, заново решать проблемы совместимости, отсутствия драйверов, кодеков и хрен знает чего еще. Или просто приводить в чувство впавшую в детство или в кому винду.
В итоге, только на приведение её, винды в состояние достаточное для какой-то более-менее осмысленной и плодотворной деятельности уходит до трети всего времени проведенного за компьютером. Меня это решительно не устраивает.
От компьютера мне нужно ровно то же, что от холодильника, стиральной машины, телевизора и бензопилы «Дружба» — включил и работай, не задумываясь о наличии или отсутствии драйверов, совместимости-несовместимости программ и модулей и разном прочем, непосредственно к работе отношения не имеющем.
Это же касается и многих программам с крайне недружественным интерфейсом и лабиринтными настройками. Разумеется, я не говорю о программах изначально сложных и требующих определенных знаний и навыков.
И вот сегодня наткнулся на шикарную фразу одного уважаемого консультанта по юзабилити Стива Круга сказанную как раз по этому поводу: «Don`t make me think» или говоря по-русски: «Не заставляйте меня думать».
Очень правильная фраза. Я не хочу думать о том, как заставить что-то работать, когда мне нужно думать непосредственно о работе.
К словам Круга еще рискнул бы добавить и принцип Оккама: «Не следует множить сущее без необходимости»

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Компания

28.04.2007

Вот же компания собралась…
Чревовредитель, членовещатель, симпотентный юноша и жидомошонка с ментавошкой.
И все напрополую страдают хроничесаой эвротоманией.
Как нажрутся похмели-сунели, так и страдают.
Членовещатель бегает за ментавошкой с милицейскими трелями и криками «Стой, стрелять буду!»
Что он кричит? Ну что он кричит?
Чем он стрелять собрался, когда у него то, чем он вещает уже давно держится только на подтяжках?
И она на то и ментавошка, чтоб не ты ее гонял, а она тебя.
Не в отделение, так в диспансер.
Она не погонит, так сам побежишь.
А этот, юноша?
Что он носится со своей жидомошонкой, как с писаной торбой?
Ну да, она таки действительно писаная, но не тем, о чем он думает.
И она сама тоже хороша.
Ну ты уж разберись сама с собой, чего в тебе больше и от какого родителя, и кем вообще был твой папа.
Если он был один.
А если их было двое?
Или он был один, но много?
И что тогда у тебя за мама?
Вот разберись и не приставай к юноше.
Он еще молод, чтоб разбираться в таких хитросплетениях по пятому пункту.
Он и пункта-то такого не знает.
Я ж говорю, молод еще.
Или уже…
И вообще, какая может быть любовь без печати в паспорте.
Разврат один и растление.
Он ее, она его, они их, а те сами себя, да еще в извращенной форме.
А все почему?
А все потому, что компанию выбирать надо, а не собираться больше трех на предмет случайных связей.

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Дети Лота

24.04.2007

Дети ЛотаВсе мы, советские, как жены Лота, обращаемся в соляные столбы, как только кидаем взгляд назад, в прошлое.
А теперь еще и в будущее. Куда ни кинь взгляд — каменеешь.
Так и стоят серые толпы каменных истуканов.
Как бы хотел перестать быть советским, забыть это, как тягучий, вязкий, безысходный сон, когда просыпаешься еще более разбитый, чем был засыпая.
Когда больше всего хочется именно заснуть, чтобы уйти от однообразной монотонной яви, но во сне оказывается все то же самое, но еще явственнее, острее и тоскливее.
И просыпаешься измученный, и видишь, что ничего не изменилось, все та же хмарь вокруг, все тот же спертый влажный воздух, та же истоптанная грязь под ногами, те же лица с тем же одинаковым тусклым выражением.
Все то же отсутствие надежд и перспектив, и упование только на маленькие простые бесхитростные советские радости вроде куска колбасы по два девяносто, последнего номера «иностранки» взятого у знакомых почитать и пары пузырей «агдама» или «портвейна розового».
Как бы хотел, чтобы этот сон перестал снова становиться явью.
Чтобы так и остался сном.
Чтобы можно было проснуться и вдохнуть с облегчением свежий воздух, глядя на солнечные зайчики на потолке, тряхнуть головой, умыться прохладной водой смывая остатки серого душного налета и сказать себе: «Ну и приснится же такое!».
И пойти, легко, весело и непринужденно, не оглядываясь.

«Сказали мужи те Лоту: кто у тебя есть еще здесь? зять ли, сыновья ли твои, дочери ли твои, и кто бы ни был у тебя в городе, всех выведи из сего места.»
(Ветхий Завет, Бытие 19)

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Недомысль

16.03.2007

Иногда возникает потребность в написании некоего текста.
Не какого-то конкретного, а просто внутри все чешется, зудит от потребности постучать по клавишам и что-то из них выстучать.
Но в голове ничего конкретного, готового для выплескивания наружу нет.
Не знаю, кто как, но я поступаю просто — пишу фразу.
Первую, какая в голову приходит, пусть полную чушь, вздор и абсурд.
Тут главное — расслабиться и специально дать мозгу нести упомянутые чушь, вздор и абсурд.
Не надо глубоких мыслей, философических размышлений или попыток пошутить.
Просто сидеть и записывать все приходящее в голову.
Первая фраза цепляет за собой вторую, та — третью и так далее.
Самое фиговое, когда в голове настолько пусто, что не только фраз, а даже отдельных слов нет.
Междометия какие-то вяло перебираются с места на место, имитируя интеллектуальную деятельность.
Но и это тоже лечится все тем же способом.
Выловить ползающее междометие и тут же его записать.
Потом найти другое, и тоже туда же.
Два междометия уже почти фраза. Полуфраза. Недомысль.
Недомысли от переутомления.
То есть, когда в одном месте прибыло, значит в другом ровно столько же убыло.
Утомления прибавилось — мыслей меньше стало.
Закон неубывания энтропии.
Мысль структурирует, а усталость разносит все на фиг в куски, в хлам, в тлен и пепел.
То есть энтропия вернула свое статус-кво.
И хоть ты что с ней делай, а она свое все равно возьмет.
Не здесь, так там, не там, так еще где.
Вот думал много, думал, напридумывал всего целый вагон и вроде даже не устал.
Зато в печени что-то заныло или в желудке засвербило или понос какой-нибудь обуял вместе с насморком.
То есть структура разрушилась, перешла в хаос. Энтропия свое взяла.
Или, скажем, досок домой притащил, попилил, посверлил, гвоздей набил и получил шкаф. Или книжную полку.
Упорядочил структуру.
А в Калифорнии торнадо прошел, сотни домов по доскам разнес.
Опять энтропия уравновесилась.
Поэтому осторожнее с мыслями надо.
И вообще, с любой не разрушающей, а созидающей деятельностью.
Почему так приятно бывает что-нибудь разломать, разрушить, разорвать к чертовой бабушке, сжечь, растоптать, матом обругать?
Потому что энтропии прибавляется, возникает ее переизбыток и появляется возможность ее оттуда изъять, и на ее месте соорудить еще один шкаф.
Или роман написать.
Или сделать еще что-нибудь дико умное, полезное и упорядоченное.
Так что, если мыслей в голове нет, если что-то не получается, дела не идут, то не надо пытаться еще усиленнее думать, делать и напрягаться.
А надо расслабиться, и пусть оно все гребется конем, пусть рассыпается в прах, разваливается и расплывается одной здоровенной мокрой лужей.
Или заведите себе большой кусок пластилина, скатайте из него шар или колбаску или куб какой-нибудь, а потом с наслаждением трахните по нему кулаком, помните его, порвите, раскатайте, размажьте на фиг, превратите в кляксу.
И спокойно садитесь дальше заниматься своей докторской диссертацией, упорядочиванием каталогов или сборкой шкафов.
Или записыванием абсурдных слов, фраз и мыслей.

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Лев Толстой нассал роман

15.03.2007

Раздражает, когда в тексте ставят ударение на слове, к примеру, «писАть», «писАл» и т.д.
Если бы ударения не было, и в голову не пришло понимать как-то иначе, а с ударением меня как бы подталкивают к тому, что можно было таки прочитать и по-другому.
Как бы заранее предполагают, что читатель такой извращенный и малограмотный идиот, что фразу «Лев Толстой написал роман "Война и мир» прочитает и поймет не единственно возможным образом, а как-то совсем неправильно.
С какого бодуна неправильно, когда по контексту прочитать иначе невозможно?
Ну если только нет к этому какой-то психопатологической склонности.
Чтобы быть последовательным, надо бы делать сноски с пояснениями и к фразам типа: «Архип намочил руки и отер ими лицо», а то тоже вдруг неправильно поймут, несмотря на контекст и здравый смысл.
Еще не выношу, когда в конце фразы ставят словечко «Ага».
Совершенно не понимаю, что оно должно и может там означать.
«Ну вот, а сейчас я пошла спать. Ага.»
Ага что? Или чему, или зачем или как?
Это вообще вопрос или утверждение?
Или неопределенный артикль вроде «нах» и «бля».
Скорее, последнее.

Ладно, нах мне все это уперлось, поскольку, вообще-то, всего лишь хотел поделиться парочкой замечательных клипов олдовой команды «The Doobie Brothers».
Такого типа музыку никогда особенно не любил — да, могу послушать отдельные композиции и даже с большим удовольствием, но в целом, это не мое.
Но вот «Long Train Runn» от The Doobie Brothers заводит конкретно.
Накачивает оптимизмом и энергией, хочется ставить не репит и слушать, слушать, слушать…
А тут как раз и клип на ютьюбе подвернулся.
Словом, выкладываю и «Long Train Runn», и под катом их же композицию «Black Water».
А какая там публика на концерте, какие сами ребята клевые…
Рекомендую всем.

The Doobie Brothers «Long Train Runn»

Полный текст »

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Рассудительное

16.02.2007

Дробление одного сильного счастья на большее количество мелких кусков.
Много-много маленьких кусочков счастья, которым можно долго-долго радоваться. Не очень сильно, но зато долго.
А один большой кусок радует до потери сознания и истерических слез, но зато один раз.
А положить его в счастьедробительную машину, выставить режим, скажем, на месяц, и вот на выходе получаешь тридцать аккуратных одинаковых кусочков. Каждый день можешь себя чем-то порадовать. Без слез, обмороков и радостных визгов, но каждый день.
Утром встал, погода хмурая, настроение серое, за окном то ли дождь, то ли снег, то ли утро, то ли вечер, а ты кусочек взял, и использовал по назначению. И пофигу сразу и хмарь за окном и слякоть и чай слабый и яичница холодная.
Блеск в глазах появился, резкость навелась, бодрость в теле и радость в душе.
То есть настроение у тебя хорошее.
Не отличное, но хорошее. Очень даже ничего себе.
Или, скажем, бьешься над чем-то, бьешься, голову ломаешь, а оно, сволочь — никак.
Самооценка упала в подвал, ходишь по квартире весь в самобичевании и самоуничижении, уже даже не ходишь — ползаешь.
Сопли, слюни, слезы, плеть по хребту, вериги с шеи свисают.
И тут вспоминаешь, что у тебя еще кусочек счастья неизрасходованный в шкатулочке лежит.
В соплях, слезах и слюнях доползаешь до шкатулки, кусочек заветный достаешь — и снова как новенький, как только что родился, как дитя малое всему радуешься.
Без криков, агуканья и мокрых пеленок, но хорошо тебе стало, спокойно. Радостно.
И самооценка на месте. Не в небе парит, не в подполе валяется, а ровно там, где ей быть и положено.
Самоуничижение в уверенность плавно трансформировалось, самобичевание в здоровый азарт перешло.
Сидишь, проблемы как орехи щелкаешь. Хрусть — пополам, хрусть — готово, хрусть — отличная работа, ядрена вошь!
Не блеск, может быть, на нетленку не потянет, но все равно — хорошо сделано, на совесть.
А был бы один здоровущий кусок, чтоб тогда было?
Как свалиться такой на тебя, как шмякнет, грохнет, треснет, так и с копыт долой от счастья.
В голове искры, в глазах свет невозможный, в груди все сперло в животе подвело и ноги трясутся, не держат.
Ну и чего? А потом еще и отходняк. На следующий день ходишь квелый, вялый, желеобразный и вспомнить пытаешься, а чем это меня вчера так долбануло?
А того, что долбануло и нет уже. Вчера все и кончилось. Долбануло, треснуло, грохнуло — и нет его. Только в сердце перебои и привкус металлический во рту.
Оно мне надо?
Нет, уж лучше сорок раз по разу, чем один раз сорок раз.
В счастье тоже умеренность нужна, равновесие, чтоб после маятником туда-сюда не мотало.
Кто пьет — знает: по маленькой, но много, и весь день ходишь вот такой.
Не пьяный, не хмурый, не трезвый, не веселый, а как раз, как надо. Огурчиком.
Легкость во всем, но умеренная, без криков: «А вот я щас все! Дайте мне, я забацаю! Мне это все, как два пальца обсосать!»
Нет, с тихим удовлетворением и спокойным блеском в глазах.
Все нормально. И все. И отзынь, не стой над душой, отвали, дай счастьем насладиться. Уйди дурак…

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru