Как набраться ума за разум

21.12.2016

Стоял в супермаркете, выбирая, уже не помню, сахар или брюкву или банановые чипсы, и тут сбоку с пакетом яблок подходит мужик в униформе постсоветского интеллектуала-гуманитария и вида не просто адекватного, но и располагающего.
Подошел, поздоровался и доверительно сообщил:
— А знаете ли вы, что Чук и Гек, Косьма и Дамиан, Бойль и Мариотт, это выдумка мистификатора Шолохова, который украл все это у Льва Толстого, а тот у Пушкина, и стоял за всем этим Гоголь Иван Васильевич? К примеру, Чук и Гек, это позднейшая интерпретация истории Каина и Авеля, адаптированная к тому смутному времени. А Косьма и Дамиан, в действительности, результат диссоциативного расстройства идентичности древнеегипетского сумасшедшего гения Гермеса Трисмегиста. Про Роберта Окснэма или Билли Миллигана знаете, конечно? Вот и с Трисмегистом то же самое. Ну, а Бойль и Мариотт, это и вовсе один человек, Отто фон Герике, весьма неплохой немецкий физик и философ, а открытый им закон по недосмотру или по злому умыслу приписали двум средней руки ученым. Причем, кто и когда это сделал, так до сих пор и остается нераскрытым. Вы подумайте, поразмышляйте над этим и вам откроется множество прелюбопытных вещей!
Собрал в другой пакет полдюжины вялых мандаринок, улыбнувшись приподнял шляпу и ушел в сторону кассы.
Я, честно говоря, о всех названных только имена слышал, даже про Чука и Гека ничего толком не вспомнил.
Помню, что в детстве читал, и все. А тут какие-то Трисмегисты с Мариоттами.
Ну, смутно вспоминается о какой-то некрасивой истории между Каином и Авелем. Но без деталей.
Вроде кто-то кого-то там замочил не то по злобе, не то еще по какой причине.
Ну, и про Билли Маллигана читал.
На этом мой энциклопедизм закончился.
А чего мужик в шляпе и с мандаринами хотел, так и не понял.
Но умный, видимо, джентльмен, эрудированный, Льва Толстого читал, Шолохова.
А тут из всего Пушкина в голове только «зажжем огни, нальем бокалы, утопим весело умы».
Словом, любопытно мне стало, пойду гуглить, ума-заразума набираться.
Как набраться ума за разум


Пятая точка зрения

30.11.2016

У меня на все есть своя точка зрения. Пятая.
И я на этой точке крепко сижу.
Поэтому переспорить меня невозможно, меня можно только поставить на место.
А как поставишь, если я на этом месте сижу своей пятой точкой зрения?
Выходит, нужно применять грубую физическую силу.
В горизонтальной плоскости, чтобы сдвинуть, или в вертикальной, чтобы поднять и перенести.
Вы потратили массу сил, напряглись и таки перенесли на другое место.
Хитрость в том, что на новом месте буду сидеть всё той же пятой точкой.
То есть от перемены мест обзора точка зрения не меняется.
Из этого следует, что спорить бесполезно и бессмысленно, если только вас занимает не результат спора, а его процесс.
Поэтому рекомендую сразу сдаться, признать поражение, извиниться и выплатить компенсацию за потраченное зря время, нервы и силы.
Если сделать это заблаговременно, ещё до начала бессмысленных прений, то обойдется значительно дешевле: минус пеня, минус амортизация, подоходный и с продаж.
В качестве бонуса возможна умеренная похвала ваших логических построений.
За отдельную плату выдаю рекомендательное письмо с подписью, печатью и исходящим номером.
Ну а если не спорить, со мной неплохо можно жить.

Сидя на пятой точке зрения


Тем, кто ест крахмал ложками

25.11.2016

Есть книги, как лакомство: их читаешь ради удовольствия, читаешь, и причмокиваешь, упиваешьсяя словом, отдельные куски прочитываешь по нескольку раз, потому что нравятся, ты их катаешь на языке и постанываешь от тихого восторга.
Читаешь медленно, продлевая наслаждение, возвращаешься и повторяешь слова и фразы еще раз — ибо вкусно. И не можешь оторваться.
Уже давно пора спать, скоро уже будильник прозвенит, а ты все читаешь и читаешь, только говоришь себе: «ну вот до следующей главы дочитаю — и точно спать».
И знаешь книгу наизусть, можешь не глядя напечатать ее слово в слово, слева направо и задом наперед. Но все равно берешь в руки, и читаешь.
Не потому даже, что книга умная, а потому, что автор виртуозно владеет языком и ему доставляет большое удовольствие играть словами.
А есть книги, как лекарство: возможно, они полезны, но читать их, как ложкой есть крахмал. Давишься, кашляешь, хочется блевать, но зачерпываешь еще ложку, потому что — надо.
Назидательно, нравоучительно, сухо, без души и искры, скучно и уныло, по-менторски отвратительно и с нарочитым безразличием к читателю.
В этих книгах куски тоже часто приходится перечитывать, но не ради удовольствия, а потому что написаны таким суконным тяжелым языком, будто автор поставил себе специальную задачу — измотать читателя, всячески затруднить ему понимание не только сути, но и каждой фразы, каждого абзаца по отдельности.
Но вокруг говорят, что это классика литературы, говорят, не читать эту книгу и не любить этого автора, значить не быть достойным высокого звания культурного человека.
Мое счастье, я человек не культурный, поэтому читаю, слушаю и смотрю лишь то, что сам полагаю достойным своего внимания.
Скажете — позерство? И не угадаете. Просто давно, со школы жизнь научила не зависеть от отметок, оценок, цифр, списков и положения в табеле о рангах.
Попробуйте, это довольно просто, невероятно удобно и очень приятно.

Тем, кто ест крахмал ложками


Круговорот тепла в природе

06.11.2016

Зима даже не начиналась, а уже хочется, солнца, тепла и прозрачного голубого неба.
Всегда хочется того, чего нет. Но когда оно появляется, немедленно возникает ощущение, что тебя лишили чего-то такого, что неплохо было бы и вернуть.
Если не все, то хотя бы частично.
Летом остро хотелось прохлады, отчего наглухо занавешивались окна, создавая благостную освежающую тень.
Теперь вот наоборот.
Наверное, это мой дурной характер.

Круговорот тепла в природе


Я ошибок не боюсь, если надо - ошибусь

01.11.2016

Любую непоправимую ошибку можно заменить другой непоправимой ошибкой.
Если заменить не удастся, то можно дополнить и получить две непоправимых ошибки, из которых при желании уже можно будет выбрать одну или оставить обе для полноты картины.
Или можно копить ошибки до набора некоторой критической массы, когда они начнут нейтрализовывать друг друга с образованием чистого листа, с которого можно будет начать сначала, с учетом накопившегося опыта.
Если вы, конечно, не щелкали клювом, а учились на этих ошибках.

Дочь ошибок трудных


Литература для номосапенсов

04.12.2015

Знакомый редактор прислал очередные авторские ляпсусы. Некая дама принесла ему на вычитку и правку рукопись в жанре антиутопии. Жанр, собственно, не важен, важно представление дамы о литературном русском языке. Да просто о русском, даже не литературном. Вот образчики:
«Соня смеётся и разряжает ещё больше состояние напряжёнки и недоверия».
«София смотрит на Карлоса и в её сущности идёт борьба мыслей и чувств».
«Сто лет назад на Земле был другой климат, а триста лет еще более другой».
«Холодный пот опять прошибает его тело».
А вот образцы того, что она гордо назвала «характерными особенностями моего письма»: «естесственно, балланс, коммандировка, треннинг, колличество, номосапенс, имиграция». И это не опечатки, не случайные ошибки, а регулярно повторяющиеся «характерные особенности».
Но меня мучает вопрос: что она подразумевала под загадочным «номосапенсом»? Это такая авторская транскрипция «хомо сапиенс», или все же что-то иное?
И ведь издать могут. Чем ближе вокабулярий и стилистика к языку масс, тем охотнее издают. Страшно раздражает и одновременно удивляет любовь издательств к вульгарному и опрощенному языку. У них эта любовь не из эстетических соображений, а из чисто меркантильных, то есть чтобы массы покупали книжки, адаптированные к их уровню развития. Но ведь плебс (во всех смыслах и степенях) книжек вообще не читает, поэтому ему, плебсу, безразлично каким языком написано то, что он все равно читать не станет.
А эта дама полагает себя писательницей, такое у неё самоназвание. Но в её случае под словом «писательница», следует подразумевать не литературные и грамматические дарования, а лишь факт публикации. Правда, до сего времени она ни одной книги не выпустила, но страстно этого желает и твердо уверена в успехе.
И что любопытно, ее нельзя, невозможно пожалеть. Ведь она-то сама абсолютно уверена в собственных талантах, считает себя литератором и по этой причине прекрасно себя чувствует и от низкой самооценки не страдает. Так что, напротив, таким персонажам можно позавидовать: они счастливы, уверены в себе и в том что делают, и искренне полагают, что окружающие считают так же. Счастливые люди. Невзирая на «колличество» и «номосапенс».
Вообще, с «искусствами» всё просто. Зависит от того, чего жаждешь, к чему стремишься. Если хочется одобрения со стороны, это одно, если денег, то другое, а если хочется просто кайфовать от процесса, то совсем третье.
Когда-то давно мы с приятелем спорадически подрабатывали в одном журнале. В основном, переводами: он присылал сырой подстрочник, я его «переводил» на русский, и отсылали в журнал. У меня это было занятием для ради денег. А он, как оказалось, ничего так не желал, как увидеть свои инициалы нонпарелью в подвале страницы. Он предложил, чтобы фамилию ставили его, а деньги шли мне. Разумеется, я немедленно согласился. Потом он бегал по городу в поисках журнала и покупал по три-пять экземпляров «для подарков». Меня это очень забавляло. А недавно узнал, что он выпустил некоторый тираж «собрания собственных сочинений». Когда я поинтересовался, кто за это взялся и каковы авторские, то выяснилось, что издал на собственные средства. Просто чтобы была бумажная книга с именем на обложке. Умом понимаю для чего это делают, но почувствовать или сопереживать не получается. Не могу с этого поймать кайф, хотя знаю, что кто-то ради дозы дофамина на многое готов. Что-то вроде автомобильных гонок или прыжков с небоскребов или кульбитов на мотоциклах через три грузовика с переворотом. Кому нравится — ради бога, флаг в руки. Но почувствовать ради чего ломают себе шеи — не могу. Не дано. Абсолютно иррациональные, нелепые, вздорные занятия. Все для крошечной и кратковременной победы над сидящей внутри тяжелой неуверенностью, над детскими комплексами, детскими же страхами. Причем, сами дофаминщики этого не осознают. Мозг не пропускает факт к сознанию. И попробовать им это сказать, значит жутко их обидеть и оскорбить. А мне это надо?

номосапенсы
Номосапенсы

О русской народной медитации

25.11.2015

Чтобы что-то сделать, необходимо чтобы оно случилось как бы само собой.
Не идти специально с мыслью, дескать сейчас сделаю то-то и то-то, а как бы между прочим, и тогда все делается действительно легко, играючи.
Пошел на кухню чайку заварить, по дороге постирал, посуду помыл, цветы полил, окно вымыл, полы подмел, дедлайн закрыл, файл сохранил, бэкап залил.
Не нарочно, не собирался даже, просто так само получилось.
И что характерно — сделал, и даже не заметил.
Ибо голова другим занята была, а все эти бытовые телодвижения тихо мимо сознания прошли в автоматическом режиме.
Лет, наверное, в пятнадцать устроили меня на лето почту разносить, то есть почтальоном.
Вставать в пять часов, идти в отдел доставки, разгружать тюки с газетами-журналами, а вот дальше начиналось самое интересное.
Газет тогда много выписывали, и все эти десятки наименований изданий надо было быстро рассортировать по квартирам.
Скажем, пятый дом, третий подъезд, двенадцатая квартира — Известия, Правда, Труд, Рыболов-спортсмен, Работница, Огонек, ну и письма, если есть.
Сложить в стопку, надписать, сунуть в сумку в нужном порядке.
И вот становишься за столом, перед тобой здоровые стопы свежей, только что из типографии макулатуры и ты должен быстро-быстро рассортировать, разложить, надписать, чтобы успеть разнести до шести, в крайнем случае до семи часов.
Иначе жалуются граждане, что не успевают по дороге на работу свежую прессу почитать.
Что они там вычитывали, ума не приложу, ну да это уже их проблемы, а моя проблема — успеть это им по ящикам раскидать.
Сперва, с недельку, тяжело было. Надо помнить где какая стопка, и глядя в список брать нужную газету, бросать на стол, в нее следующую, туда же журналы если есть, надписать и в сумку.
Работа на полном автомате.
Несколько дней запоминал расположение стопок с газетами, а дальше само пошло.
Да как пошло-то!
Смотришь в список, руки сами достают что нужно, и при этом думаешь о чем-то своем и в голове легкость необыкновенная.
В транс впадаешь, медитируешь, хотя тогда и не знал еще толком, что это такое.
Но чувство, ощущение невероятной легкости, активной бездумности при абсолютной сосредоточенности ни на чем.
Ты сам по себе, газеты сами по себе, отделяешься, дистанцируешься от работы и всей прочей суеты, и остаешься один, вне-всего.
Чистое, ничем не замутненное, не обремененное, не загруженное сознание, прозрачная сфера или кокон и ты в нем паришь, абсолютно свободен, естественен, раскрепощен, как нигде и никогда до этого.
Да и после не часто.
Ну, а когда все готово, сумку на плечо и бегом-бегом.
Когда лето кончилось, с почты ушел, то страшно тосковал по этому состоянию, хотелось снова встать перед тюками с газетами и оказаться в прозрачном пузыре с невидимыми границами, отделяющими тебя от всего. Хотелось безвоздушной легкости, невероятной свободы разума, сосредоточенной безмысленности.
Но… Бытие определяет и сознание и поступки. Обычный советский юноша-недоросль в обычной советской стране, в обычном для этой страны социуме с его традициями и поведением.
Естественно, искать подобное состояние проще и доступнее всего оказалось посредством сухенького, портвешка, вермута и далее поднимать градус вместе с количеством до получения безмысленного и бессмысленного состояния.
Когда еще доберутся до меня нужные книги, появятся нужные люди, когда еще собственным умом до чего-то разумного дойду…
Ну и пришлось долго-долго заниматься русской народной медитацией, пока чуть кондратий не хватил.
Хотя, если с умом и в должных пределах, то и в этом что-то метафизическое, трансцендентное есть…

Thomas Liddall Armitage - The Postman