Акулы

02.02.2006

У акулы полторы тысячи зубов. Живут акулы в океане. В океане нет плантаций сахарного тросника, посевов сахарной свеклы и кондитерских лавок с халвой и пряниками. Поэтому у акул очень редко болят зубы. Но иногда такое все же случается. А если у вас полторы тысячи зубов и ни одной руки, которой можно положить в рот таблетку анальгина, то вы ужасно страдаете.
Но акулы дуры, дуры, а умные. Когда у них болят зубы, они приплывают к берегу, свистят через левую верхнюю жабру специальным свистом. На этот специальный свист со всей округи слетаются дятлы в красных беретах. Акула открывает свою пасть и дятлы всей стаей набиваются в эту пасть, и принимаются со всей силы долбить больные акульи зубы.
Если какой-то зуб долбить уже поздно, то дятлы посылают самого быстрого дятла за большим желтым марабу. Большой желтый марабу прилетает, разгоняет дятлов, важно влетает в пасть акулы и ловким движением мощного клюва вырывает зуб на фиг.
Акула заливается акульими слезами, но быстро утешается скушав пару-тройку больших жирных осетров, пару миног и дюжину маринованых устриц с лимонным соком.
Вот такакая взаимовыручка существует между рыбами-акулами и птицами-дятлами. И большим желтым марабу.

Из книги «Ихтиология и ихтиологическая кухня, рассказанная Пепсимистом».


Планктон

01.02.2006

Планктон, это такие маленькие морские животные, которые даже не животные, а почти насекомые вроде блох, вшей, клещей и прочих паразитов. Но морские. На суше не живут, на суше сразу высыхают и уносятся ветром вглубь территории. Очень маленькие. Остальных обитателей моря не видят из-за несопоставимости размеров и ограниченности ума, которого у них нет. Поэтому уверены, что больше их никого нет. Планктон, это бессознательные животные, у которых нет даже инстинктов. Двигаются они только благодаря импульсам. Импульсов у них много, но все одинаковые и очень короткие. Поэтому движения беспорядочные, хаотические, вроде спазмов. Спазматические движения привлекают более крупных морских животных и рыб, которые с удовольствием планктон едят. За счет огромного количества спазматических движений на единицу времени планткон размножается стремительно и беспорядочно, что спасает его от полного исчезновения в желудке рыб или, например, кита. Практическое назначение у планктона только одно - питать остальных морских обитателей, поэтому все свободное от спазматических движений время планктон пьет водку, спирт, одеколон и лосьон «Розовая вода».

Из книги «Ихтиология и ихтиологическая кухня, рассказанная Пепсимистом».


Оптово-розничное

01.02.2006

Хорошо, когда умеешь что-то делать.
Ну, например, вышивать крестиком.
Можно это продать, и как-то жить.
Ну хотя бы попытаться.
Когда умеешь атомы расщеплять или плазму разгонять, то вообще здорово можно жить.
Но там.
Здесь пробовали, не получается.
Разгонять — да, а жить — не идет еще.
Или, скажем, есть чем танцевать вокруг шеста.
То есть, не когда один шест вокруг другого, а когда выпуклости и впуклости плавно гармонируют, и биотоками через мозжечок давят на чьи-то железы очень внутренней секреции, выжимая по червонцу.
Тоже, говорят, жить можно, хотя и беспорядочно.
Хорошо, когда талант есть.
Его тоже можно продать.
И тоже можно жить.
Ну хоть сколько-то, сколько получится.
Если получится.
Если найдешь, у кого после вилл-яхт осталось еще что-то на маленький, но яркий талант.
Яркий, это важно.
Когда ничего этого нет, приходится продаваться целиком, оптом.
А это почему-то никем не ценится, стоит дешево, да и жить потом трудно.
Некоторым удается, но недолго.
И, как правило, скверно.
Хотя кое-кто кое-откуда покупает охотно.
Но за гроши, буквально за гроши и тоже все даром норовят, на сознательность давят, на интересы родины.
Так что уж лучше по частям, по частям лучше.
Продашь — хорошо, не продашь — плохо, бедно и от лапши из пакетика тошнит.
От лапши тошнит, не от себя.
А это главное, это главное.


Барахло

01.02.2006

А если действительно человек за всю свою жизнь не нажил никакого другого богатства кроме кучи лет на плечах, которая жмет его к земле, горбит, давит тяжким и привычном грузом?
Ну вот так получилось, что нет у него ничего больше, кроме этой череды лет.
Одни получше, другие похуже.
Да и тех-то уже нет. Прошли они, кончились, все вышли.
Опыт он нажил, говорите.
А что ему делать с этим опытом, одному, больному, в богом забытой дыре?
Или с большой семьей, которую надо кормить и содержать во вполне достойном пригороде весьма пристойного города очень цивилизованной страны.
И вот он сядет на скамеечку в парке и спросит себя: «Что я приобрел за свою жизнь? На что я ее махнул не глядя? На вот эту гору барахла за спиной, которое никому, включая меня самого, не нужно и не интересно? Зачем? Для чего это, и на что оно сейчас?»
Плюнул, пошел и застрелился.


Отбойное

01.02.2006

На стройках мне довелось работать раза два или три. В памяти же остался только самый первый раз, когда меня, пятнадцатилетнего пацана в воспитательных целях засунули на стройку рабочим.
Засунули меня туда озверевшие работники детской комнаты милиции, у которых я со своим хиппизмом и пацифизмом стоял поперек их милицейского горла.
Сперва меня тщетно пытался перевоспитать участковый, применявший в сугубо воспитательных целях нанесение легких телесных повреждений. Когда ему это надоело, а кривая его отчетности продолжала по моей вине ползти вниз, меня и сунули на стройку в здоровый рабочий коллектив, долженствующий своим ярким положительным примером превратить длинноволосого разгильдяя в достойного члена общества.
Полный текст »


Оптимистическое

01.02.2006

Всем, выращенным не в тепличных условиях иноземного исскуственного благоприятствования, а закаленным в боях со всем окружающим, людям, которые живут в нашей замечательной, прости Господи, стране. А это дорого стоит.
Читайте, и неуклонно наливайтесь оптимизмом так же, как моя трубка заполняется свежим пеплом.
Полный текст »


Старые-старые сказки

01.02.2006

Вспомнилось вдруг, что лет, этак, пятнадцать-двадцать назад из уст в уста ходили две такие полулегенды, полусказки, в которые никто особенно не верил по причине их абсолютной фантастичности, но верить в которые всем очень хотелось.

Первая легенда гласила, что на загнивающем Западе хлеб продают уже упакованным в целлофановые пакеты.
Нет, вы представляете, заходишь в магазин, а там в новеньком! целлофановом! пакете! батон хлеба, который не надо даже вилкой тыкать, потому что у них там (внимание!) черствого хлеба не бывает!
Напомню, что эта байка ходила в те времена, когда обычный целлофановый пакет у российских граждан был предметом чуть ли не роскоши, и по количеству залатанных медицинским лейкопластырем пакетов, сушившихся после стирки на веревке в кухне, в какой-то степени можно было даже судить о благосостоянии.
Ну, а некоторые, в конец завравшиеся граждане даже уверяли, что «там, у них» в булочных можно купить уже нарезанный хлеб.
Таких граждан подымали на смех и говорили, что им с такой фантазией только писать сказки или передовицы для сельских малотиражек.
Наверное, стоит напомнить или сказать тем, кто не знает, что хлеб в булочных лежал в лотках и его надо было непременно тыкать специальной двузубой вилкой или специальной же ложкой, дабы выяснить насколько он свежий.
Все, конечно же, старались попробовать его на свежесть руками, а не вилкой, потому что хитроумные работники хлебного прилавка придерживали свежий хлеб до тех пор, пока не разберут засохший, а засохшему придавали некоторую видимость мягкости тем, что разминали его руками, а когда не помогало, то и коленями.
Кроме того, как человек отработавший в советских булочных не один год, могу сказать, что до того, как его похватают руками покупатели, он успевал и поваляться по полу фургона, и по полу булочной, и в лотки его похмельные рабочие кидали руками отнюдь не стерильными.
Словом, вспомнишь — вздрогнешь.

Вторая легенда ходившая в те далекие времена, гласила, что «там, у них», когда что-то строят или ремонтируют, то все здание закрывают какой-то тряпкой, как колпаком, и обносят забором не дальше двух метров от стены. А больше, мол, нельзя.
И что мусора, раскисшей глины, куч окаменевшего раствора, разбросанных обломков железобетонных плит, ржавых труб, остатков техники и прочих, естественных, как закон природы прелестей социалистического строительства там нет.
Помню, мы все гадали — если это правда, то как же проезжают самосвалы с раствором, куда деваются обломки плит, битый кирпич, трубы, и как они там вообще, под колпаком работают?
А некоторые довирались до того, что, дескать, даже пыль там прибивают поливая из шланга, а машинам перед выездом со стройки моют из того же шланга колеса!
Правда, в это не верил уже никто, но слушали с удовольствием, как рассказы о летающих тарелках, лохнесском чудовище и снежном человеке.
Просто уж очень хотелось, чтоб так было на самом деле.
Если не в действительности, так хоть в сказке.