Судьба абстинента

01.08.2006

У меня весь организм восстает против того, чтобы спиртное использовать иначе, чем принять его вовнутрь.
Дать ему испариться где-то на сковороде или в духовке — невыносимо.
Я люблю его пить.
Много. Часто.
Весело и безрассудно.
Мрачно и безнадежно.
Маленькими лафитничками и гранеными стаканами.
Из хрустальных рюмок и из горла.
В уютном зальчике ресторана и в промозглом подъезде.
В доброй компании на теплой кухне и одиноко шагая под ночным осенним дождем.
Закусывая изысканными тонкими блюдами и занюхивая потным рукавом.
Чуть закручивая в бокале и смотря на свет, или закрыв глаза, не дыша втягивать в себя маслянистую жидкость с запахом ацетона.
С удовольствием пригубить растирая языком по небу, неспешно ожидая разливающегося по телу тепла, и давясь проглотить, чтобы суметь наконец разлепить глаза и попробовать думать.
Поэтому не пью пятнадцать лет. Или двадцать.
И все равно иногда с тягучей тоскливой и безнадежной завистью вспоминаю пластмассовый, в табачных крошках, походный стаканчик с сизым вермутом, нетерпеливый шепот рядом и шорох раскрываемого плавленого сырка.
Вспоминаю не опьянение, не кайф, а вот это непередаваемое и ничем более на заменяемое, божественно-радостное состояние ума, сердца, души и тела, когда еще не принял, но вот-вот…
Алкоголик, это навсегда.
Это как в детстве научиться ездить на велосипеде: через полвека стоит только поставить ноги на педали — и уже лихо мчишься, распугивая веселой песней зазевавшихся прохожих.
До первой канавы…


Гурманизм

26.07.2006

После предыдущего поста могло, а кое у кого таки и создалось впечатление, что я не люблю сладкое.
Это наглый поклеп, навет, клевета и происки врагов! Я люблю сладкое. Я не люблю фруктов. Сладкое и фрукты совсем не одно и то же. Это вообще две очень больших разницы.
Обожаю мороженое, нравится смаковать зефирчики и пастилу, вгрызаться в торты и громко хрустеть шоколадом.
Торты прямо руками брать, и с чавканьем вгрызаться, чтобы крем по всей морде и висел на бороде и в усах.
Или галантно разрезав специальной лопаточкой положить на красивую специальную тарелочку и есть специальной вилочкой сидя прямо и промакивая губы специальной салфеточкой.
И люблю долго-долго жевать прозрачных тугих червячков с трудом разлепляя зубы.
А мороженое можно и смаковать, набирая элегантно ложечкой из большого красивого брикета с кремом и цукатами, а можно и купить несколько маленьких, разных, в шоколаде и орехах, и жадно их жрать, урча от удовольствия и постанывая от холодной ломоты в зубах.
А вот шоколад должен быть только горьким. ((Именно, непременно и исключительно горьким!)) И не просто горьким, а без сахара и разных там сливок вообще — просто прессованный натуральный какао-порошок в таких тоненьких изящных плитках. И похрустывать им тоже изящно.
И в крепчайший черно-шоколадно-рубиновый чай бросить два толстых ломтя лимона и насыпать три с верхом ложки сахара. И он тает там на лимоне тихо исчезая. А чай от лимона светлеет, становясь темно-оранжевым, как заходящее солнце.
А можно вообще пуститься во все тяжкие, купив где-нибудь на улице полдюжины разных батончиков, срывать с них целлофановую обертку, откусывать сразу половину и жевать, запивая приторной кока-колой.
А мороженое большим брикетом можно выложить в стеклянную миску и высыпать на него целый пакет кокосовой стружки и есть его, есть кофейной ложкой ругаясь про себя на застревающую в зубах стружку.
Или набрать шариков мороженого, непременно в отдельные бокалы: тирамису, зеленое фисташковое, пралине, черно-коричневое кофейное с шоколадом, бледное крем-брюле с тертым кокосом и кусочками бисквита, имбирное, лакричное, каппучино с коньяком, ореховое с ликером, и еще и еще…
А потом заказать маленький двойной без сахара с толстой-толстой пенкой. И пить его попыхивая трубочкой с мягким ароматным табачком.
И пофигу все, пофигу…

МороженоеМороженоеМороженоеМороженое


Чипполино против сестер Вишенок

25.07.2006

Меня постоянно склоняют к поеданию разнообразных черешен, персиков, дынь и прочей клубники, объясняя это большим количеством кишащих в них витаминов и замечательным, якобы, вкусом.
На мои возражения, что, дескать, не люблю я эти ваши фрукты, внимания не обращают и вообще не верят.
Как, мол, можно фрукты не любить?
Да так вот — легко, просто и непринужденно.
С гораздо большим удовольствием, а вернее, просто с удовольствием порежу лучку зеленого, лучку синего репчатого, чесночка, перчика красного-острого-жгучего, а сверху хренком переложу, и васаби густо приправлю, и уксусом обильно спрысну красным винным или черным бальзамическим, и редьки черной туда же настругать вместе с имбирем и красной сочной редиской.
Вот это я понимаю, еда, это вот действительно витамины, и вкус — не оторвешься.
А то — фрукты, фрукты…
Тьфу, приторность одна.


Гаджет для побирушек

18.07.2006

Полез зачем-то в шкаф, и неожиданно нашел вот такую фиговину для мелочи, а недалеко от нее лежала и коробка с самой старой мелочью.
Уж чего она лежала, откуда и зачем, не знаю, но когда увидел, то удивился забытым уже размерам пятака и трехкопеечной монет.
Да и двугривенный тоже здоров.
Сейчас монеты помельче пошли.
Измельчали денежки.
Но что любопытно, среди всей груды монет не было ни одной пятнашки.
И копейки, и двушки, и пятаки, и двугривенные, все было, а пятнашек ни одной.
Почему, тоже не знаю.

Гаджет для побирушек

Вот найти бы еще самодельную универсальную стальную открывашку для всех видов бутылок, которые (открывашки) тогда во множестве вытачивали на заводах местные кулибины.
Открывашки эти были тогда, по-моему, у всех, и обычно, болтались на ключах.
Самое важное и главное в этой открывашке было не приспособление для открывания пивных бутылок, которые и без этого открывали всем, чем только можно, начиная от тех же ключей и заканчивая зубами, а нехитрое, в общем, приспособленик для открывания бутылок с потрвейном и сухим.
Бутылки эти закрыты были (да и сейчас тоже) пластиковыми пробками, которые надо было срезать.
Нож под рукой был не всегда, а в подъезде или на тихой лавочке в парке, подальше от ментов ничем подходящим особенно не разживешься.
В этом случае пробку либо размягчали поджигая спичкой, либо все так же сгрызали зубами.
В обеих случаях пробка безнадежно портилась и при необходимости (хоть и редкой), закрыть пузырь было уже нечем.
А эти открывашки позволяли пластиковую пробку элегантно и легко снять в целости и сохранности.
Кроме того, в этих открывашках был еще и штопор спрятанный под скручивающейся крышкой, которая вставлялась в специальный пропил, и в этом случае служила ручкой.
В общем, классная была вещь.
И было, разумеется, таких открывашек у меня немерянное количество, производства самых разных знакомых и незнакомых кулибиных: полированные, с насечками, с «зубом» для винных пробок, в котором можно было менять угол наклона в зависимости от плотности пробки и объема горлышка, с разного вида пропилами для пивных крышек и т.д.
Но вот почему-то не могу найти не одной.
И выкинуть вроде не мог, — а нету.
Жаль.


Сделайте мне красиво

17.07.2006

Друг Паша уговаривает, чтобы я плюнул на все свои занятия и принялся фотографировать свадьбы. Мол, пара зеленых штук в месяц на хлеб с маслом и севрюгой лишними не будут, а если подсуетиться, то и все четыре. Паша хороший человек, но беспорядочный, неудачливо авантюрный и очень далекий от реальности, потому слушаю его всегда с интересом, но к сведению не принимаю.
И вот на одном из фотофорумов наткнулся на беседы таких вот фотографов по вызову, с интересом прочитал и получил очередное подтверждение своей мысли о том, что для подобных занятий надо быть о-очень специальным человеком со стальной психикой, железной нервной системой и железобетонным здоровьем, а не вшивым интеллигентом с тонкой душевной организацией, который даже матом посылает обращаясь на Вы и поджимая пальцы от неловкости.
А выводы эти я сделал благодаря регулярным наблюдениям из окна, выходящего прямо на ресторан, в котором частенько справляются разнообразные массовые торжества, в том числе и свадьбы.
Развязно-скованные свидетели и гости в мадаполамовых пиджаках и стоящих колом фанерных белых рубахах. Дебелые нарумяненные невесты с подружками в будузанных прическах цвета фальшивого золота и мобильниками, болтающимися поверх свадебных платьев.
Нестройные хоровые крики, торжественное распитие дежурной бутылки шампанского, крахмальный жених пытается не уронить невесту, фотограф бегает вокруг, мигает блицем, ставит публику в ряд и просит сказать «пи-и-во», после чего все поднимаются в зал выпивать и закусывать под марш Мендельсона.
Через сорок минут из ресторана шумно выливается толпа разгоряченных красномордых джентльменов без пиджаков и дам с мокрыми подмышками, и размахивая шампанскими бутылками принимаются отплясывать с фольклорным взгиванием и задорными криками под аккомпанемент потерявшего сознание баяниста с куриной ногой во рту.
Алкоголь, в изрядных количествах принятый вовнутрь всеми участниками процесса, поочередно и группами роняет танцоров на асфальт, где они продолжают ожесточенно возиться, распугивая ворон и случайных прохожих страшным гоготом и визгом.
Где-то за углом уже кого-то метелят, кто-то уже блюет на чье-то ветровое стекло, какая-то мамзель уже устраивает громогласный скандал с попытками снятия скальпа с невесты и истошным: «Убивают!»
На защиту чести и достоинства невесты кидается ее старый, но отвергнутый, а потому злой на весь свет друг, который вытряхивает скандалистку из забрызганного соусом платья и тут же получает в ухо от ее ухажера, и в другое ухо от пришедшего на время в сознание и тут же впавшего в воинствующую экзальтацию помятого жениха.
Из за угла уже подоспели экзекуторы вместе с избиваемым, и дружной компанией, с удовольствием принялись кидать пачки всем подряд.
Из стеклянных дверей вместе со стеклом скатываются оставшиеся гости и начинается русское народное веселье с кровавыми мордами, свороченными скулами, хрустящими под ногами россыпями зубов и разбитыми машинами с венками и розовыми пупсами на капотах.
Тоже принявший, но бдительный фотограф окапывается в дальних кустах, закрывая телом камеру и стреляя из подмышки снайперскими вспышками.
Через полчаса все дружно пьют на разбитых капотах из бумажных стаканчиков дешевую водку, купленную в соседнем гастрономе, громко хлопают друг друга по плечам и хватают за оторванные лацканы: «Ты мня увжаешь?!.. Да я за тебя… a хош щас этому, который бегает-мигает… в глаз… вот сукой буду!..»
Бегающий и мигающий стремительно кидает драгоценную камеру в специальный стальной ударопрочный чемоданчик ручной работы, и по-пластунски покидает свое рабочее место отмечая на захватанной кровавыми пальцами манжете время окончания рабочего дня.


Сосиски в киселе

16.07.2006

Здоровенная желтая блямба торчит на угольном небе.
Сидишь, как разваренная сосиска и исходишь соком в хорошо прокипяченном воздухе.
Усталые перегревшиеся вентиляторы гонят теплый воздух, который не освежает, а только отгоняет табачный дым и сдувает ошалелых мотыльков, летящих на свет монитора. Хорошо, что комары до этажа не долетают.
Мухи, лениво потирающие лапки, такие же вялые, как и кот, который целыми днями дремлет, неприлично развалившись посередине коридора или растянувшись в ванной. Двигаться и шевелиться он начинает только ночью, когда становится чуть прохладнее и вместо паяльной лампы в окно светит вот эта самая здоровенная желтая блябма.
Не люблю полнолуние. Каждый раз в это время что-то не то и не так. То что-нибудь перегорит, то сам повесишь контакт не на ту клемму, то в тексте вдруг такой вздор напорешь, что оторопь берет. То сидишь тупо полдня с гитарой в руках и безнадежно пытаешься вспомнить, какой же аккорд ты сюда присобачил только вчера. Карандаш не пишет, перо не рисует, бумага засаленная, стилус трясется в пляске святого витта, а графический редактор упорно не желает сохранять каналы. Ты ему, дураку, тыкаешь, а он ни в какую. Или это ты дурак и не туда тыкаешь. И не разберешься — в голове теплая мокрая вата, в которой мысли вязнут даже не начав двигаться.
Выручает пластмассовая пшикалка, которая стоит под рукой, и из которой каждые пять минут обильно обпшикиваешь себя со всех сторон теплой водой.
Мышка под рукой мокнет, клавиатура влажная и скользкая, а иногда появляющиеся мысли такие же скользкие и голове не задерживаются, тут же ускользая куда-то вниз.
Кондиционированный воздух не люблю, но если так пойдет и дальше, то придется поставить какую-нибудь тумбу на колесиках.
Ну потому что это невозможно. Думать невозможно, работать невозможно и жить в этом горячем киселе тоже невозможно.

Полнолуние


К соотечественникам

09.07.2006

Руки у нас длинные, потные и загребущие, глаза завидущие, дыхание зловонное.
Клопов знаете? Тараканов знаете? Крыс знаете? Шакалов с гиенами знаете?
Так вот, мы — такие же.
Мы повсюду. Мы всегда. Мы питаемся всем. Мы мутируем и приспосабливаемся ко всему.
От ядов здоровеем, от радиации сильнеем, от нитратов толстеем, от промывания мозгов умнеем.
Мы живучие, как черви нематоды. Как бактерии.
Плесень знаете?
Так это тоже мы.
Мы, как опарыши — живем в том, что другие уже переварили.
Но мы и в этом очень хорошо себя чувствуем.
Нам в этом даже лучше, комфортнее, удобнее: жевать не надо, переваривать не надо.
Все уже пережевано, переварено и обработано желудочным соком.
Мы вершина приспособления.
Мы вечны…