Эх, камушек, куда ты катишься…

28.06.2007

Moving stones. Живые камни, перемещающиеся камниMoving stones. Живые камни, перемещающиеся камниMoving stonesMoving stonesMoving stonesMoving stonesMoving stonesMoving stones

Легенды о «живых камнях» возникли давно и совершенно не беспочвенно. Хлебопашцы стран Скандинавии и Прибалтики до сих пор всерьез верят, что камни способны не только двигаться, но и расти. Иначе откуда они постоянно возникают на полях, которые возделываются уже не одно столетие и регулярно от них очищаются? Эти «гостинцы» древнего ледника вновь и вновь возникают на поверхности земли, выводя из строя сельхозтехнику, хотя, казалось бы, даже самые маленькие камешки давно уже должны были быть выбраны из пашни. В чем же секрет этого феномена?

Пориомания — сугубо медицинский термин. Он означает манию бродяжничества, неодолимое стремление человека к перемене мест. Но оказывается, нежелание длительное время находиться в одном месте свойственно не только людям, страдающим этим заболеванием, но и предметам неодушевленным — обычным камням. В некоторых точках нашей планеты издавна зафиксированы огромные камни-валуны, которые вдруг ни с того ни с сего снимаются с «насиженного места» и начинают самостоятельно двигаться. Первый такой случай, по словам историков, относится к языческим временам. Согласно древним русским преданиям, Синь-камень — легендарный валун, в то время находившийся высоко на холме неподалеку от села Городище под Переславлем-Залесским, издавна был местом преклонения богам. Жившие здесь меря-язычники, обожествлявшие различные силы природы, почитали Синь-камень. Рядом с ним совершались языческие обряды и жертвоприношения в честь славянского бога Ярилы. Откуда и пошло старое название горы — Ярилина гора, или Ярилина плешь. С Синь-камнем было связано много легенд, повествующих, что в нем живет некий дух, исполняющий мечты и желания.
Полный текст »


Сделайте мне красиво

17.07.2006

Друг Паша уговаривает, чтобы я плюнул на все свои занятия и принялся фотографировать свадьбы. Мол, пара зеленых штук в месяц на хлеб с маслом и севрюгой лишними не будут, а если подсуетиться, то и все четыре. Паша хороший человек, но беспорядочный, неудачливо авантюрный и очень далекий от реальности, потому слушаю его всегда с интересом, но к сведению не принимаю.
И вот на одном из фотофорумов наткнулся на беседы таких вот фотографов по вызову, с интересом прочитал и получил очередное подтверждение своей мысли о том, что для подобных занятий надо быть о-очень специальным человеком со стальной психикой, железной нервной системой и железобетонным здоровьем, а не вшивым интеллигентом с тонкой душевной организацией, который даже матом посылает обращаясь на Вы и поджимая пальцы от неловкости.
А выводы эти я сделал благодаря регулярным наблюдениям из окна, выходящего прямо на ресторан, в котором частенько справляются разнообразные массовые торжества, в том числе и свадьбы.
Развязно-скованные свидетели и гости в мадаполамовых пиджаках и стоящих колом фанерных белых рубахах. Дебелые нарумяненные невесты с подружками в будузанных прическах цвета фальшивого золота и мобильниками, болтающимися поверх свадебных платьев.
Нестройные хоровые крики, торжественное распитие дежурной бутылки шампанского, крахмальный жених пытается не уронить невесту, фотограф бегает вокруг, мигает блицем, ставит публику в ряд и просит сказать «пи-и-во», после чего все поднимаются в зал выпивать и закусывать под марш Мендельсона.
Через сорок минут из ресторана шумно выливается толпа разгоряченных красномордых джентльменов без пиджаков и дам с мокрыми подмышками, и размахивая шампанскими бутылками принимаются отплясывать с фольклорным взгиванием и задорными криками под аккомпанемент потерявшего сознание баяниста с куриной ногой во рту.
Алкоголь, в изрядных количествах принятый вовнутрь всеми участниками процесса, поочередно и группами роняет танцоров на асфальт, где они продолжают ожесточенно возиться, распугивая ворон и случайных прохожих страшным гоготом и визгом.
Где-то за углом уже кого-то метелят, кто-то уже блюет на чье-то ветровое стекло, какая-то мамзель уже устраивает громогласный скандал с попытками снятия скальпа с невесты и истошным: «Убивают!»
На защиту чести и достоинства невесты кидается ее старый, но отвергнутый, а потому злой на весь свет друг, который вытряхивает скандалистку из забрызганного соусом платья и тут же получает в ухо от ее ухажера, и в другое ухо от пришедшего на время в сознание и тут же впавшего в воинствующую экзальтацию помятого жениха.
Из за угла уже подоспели экзекуторы вместе с избиваемым, и дружной компанией, с удовольствием принялись кидать пачки всем подряд.
Из стеклянных дверей вместе со стеклом скатываются оставшиеся гости и начинается русское народное веселье с кровавыми мордами, свороченными скулами, хрустящими под ногами россыпями зубов и разбитыми машинами с венками и розовыми пупсами на капотах.
Тоже принявший, но бдительный фотограф окапывается в дальних кустах, закрывая телом камеру и стреляя из подмышки снайперскими вспышками.
Через полчаса все дружно пьют на разбитых капотах из бумажных стаканчиков дешевую водку, купленную в соседнем гастрономе, громко хлопают друг друга по плечам и хватают за оторванные лацканы: «Ты мня увжаешь?!.. Да я за тебя… a хош щас этому, который бегает-мигает… в глаз… вот сукой буду!..»
Бегающий и мигающий стремительно кидает драгоценную камеру в специальный стальной ударопрочный чемоданчик ручной работы, и по-пластунски покидает свое рабочее место отмечая на захватанной кровавыми пальцами манжете время окончания рабочего дня.