Pepsimist

У меня очень скверная память.
Из детства помню мало.
Все какие-то обрывки, кадры, немые сцены, размытые образы, а все больше — ощущения.
И звуки.
Дачное детство, это ровный, убаюкивающий и какой-то очень уютный стук дождя по листьям, по крыше.
А я лежу на полу и рисую.
Очень хорошо рисовать в дождь.
В дождь вообще хорошо думается.
И когда ты сухой сидишь под теплой крышей.
И когда промокший насквозь ступаешь мокрыми кедами по лужам, а дождь громко стучит по тонкому капюшону, плечам, спине, капли стекают по бровям, усам, срываются с носа…
Еще на даче были слышны далекие электрички.
Их гудки при подходе к станции и глухой перестук на перегонах.
Еще дача, это бесконечная радиостанция «Маяк» из военного городка, которая с утра до вечера мучила всех песнями, плясками и унылыми вестями с полей каждые полчаса.
Дачное детство, это велосипедные звонки, смех и стук воланов.
Это протяжный скрип длинного рычага колонки на соседней просеке, на который нужно было налегать изо всех сил, чтобы из узкого изогнутого крана потекла ледяная вкусная вода.
Звуки деревенского детства, это утреннее кукареканье.
Оно начиналось у соседей напротив, и после разлеталось по всему городу.
И еще деревенское детство, это приглушенный, но отчетливый перестук моторных лодок, прилетавший с озера.
И бензопилы, которые то резко трещали где-то во дворах, то сонно выли на далекой лесопилке.
А еще деревенское детство, это стук коровьих копыт по булыжной мостовой и окрики их хозяек, гнавших коров по утру на угол нашей и соседней улиц, откуда те сами уже шли на выпас в поле и в лес.
Еще деревенское детство, это сказочный шум сосен на холме.
Ты лежишь под ними, смотришь далеко-далеко вверх, на медленно колышущиеся малахитовые кроны и слушаешь этот волшебный неспешный шум, который, казалось, приоткрывал дверь в какой-то иной, всегда спокойный и радостный мир, в иное, безмятежное существование.
Городское детство, это шум машин за окном, стук поезда на мосту, унылые вскрики речных трамвайчиков.
Почему-то очень пугающий вой в вагонах метро.
Доносившееся со двора утреннее шарканье метлами летом и большими деревянными лопатами зимой.
Еще, это странное долгое тиканье из репродуктора.
«Новости из телетайпного зала» под звук этих самых телетайпов.
Неискренние бодрые голоса «Пионерской зорьки» и угнетающий гимн на ночь.
Да, еще это красивая-красивая музыкальная заставка «В мире животных».
Это веселые голоса и смех родителей и их друзей, которые почему-то всегда шутили, кого-то разыгрывали, над чем-то заразительно смеялись.
А еще детство, это громкий скрип искрящегося снега под валенками с галошами.
Это шорохи в темной комнате и громкое тиканье большого жестяного будильника.
Это голоса родных, которых больше никогда не услышишь.
Так звучало детство.

Художник — Андрей Ушнурцев

Добавь к себе:

Теги: Жестом по мимике, детство, ненаписанное, ностальгия, слова

Ну вот, снова спустя всего лишь тридцать с лишним лет наткнулся на композицию, от которой сносило крышу году в семьдесят втором.
Или семьдесят пятом.
Не помню уже, давно было.
Помню болгарский сборник "Мировая эстрада" с перепевками хитов, большая часть которых была абсолютно неизвестна и авторы неизвестны и вообще никто тогда ничего не знал.
Неоткуда было.
Композиция называлась «Прыгай, бэби».
По-моему, там даже авторы не были прописаны, не говоря уже об исполнителе.
Все в лучших традициях фирмы «СССР».
Ну и то — курица не птица, болгария не заграница.
И вот на днях наткнулся:

Mungo Jerry — Baby Jump

Простая, как три копейки, вся сплошной стандарт, техника вообще отсутствует как явление, но при этом заводит, как доза кофеина пурум.
Восторг, полный восторг!

Добавь к себе:

Теги: Pepsi Radio, арт, видео, музыка, ностальгия

Пошел на кухню перекурить, чайку попить.
Сижу, курю, слышу из телевизора голос знакомый раздается.
Смотрю — толстый, волосатый, бородатый, сам великий и ужасный Боря Колобов, он же Катетер, он же Боб с несвойственным ему серьезным лицом что-то рассказывает про царей, цариц и прочую древнюю жизнь.
Борька, сколько ж мы с тобой не виделись?
Если не сто лет, то не многим меньше.
Ты тогда еще был безбород, да и волосы были пожиже.
Ты тогда преподавал в институте, и хипповатый вид был несовместим со статусом советского преподавателя.
Сейчас ты их «пантином» каким-нибудь моешь для густоты и пышности?
А заодно красишь, ибо ни одного седого волоса у тебя не увидел, а лет-то тебе уже ого-го…
У меня уж вся борода выседилась, а у тебя как вороново крыло.
Да и не был ты никогда таким антрацитовым.
Когда в Катетере играли, ты был веселым, толстым, волосатым и усатым.
А я был молодым и красивым.
Ты любил скверные шутки и похабные анекдоты.
И писал тонкие стихи.
А между делом лепил ужасные инсталляции из подручных материалов.
В кунцево где-то, помнишь, выставка была.
Я там сломал свой любимый швейцарский нож, когда что-то откручивал или прикручивал.
Самой выставки не помню, потому что после монтажа меня надолго отвлек портвейн.
Куда делись мои работы тоже не помню.
Может, дома где-нибудь валяются.
Или валялись.
Ну да и фиг с ними, не велика нетленка.
Все твои телефоны я посеял вместе с записными книжками.
А больше мне с тобой связаться никак невозможно.
С димой давно порвал, а других общих знакомых у нас и не было.
Полез искать тебя в сети, но ты, видимо, с компом не дружен, ибо в сети тебя почти нет.
Только несколько передач на тв и на каком-то радио.
Зато совершенно неожиданно наткнулся на «Правдивую историю группы "Катетер"»
Кто записывал это интервью я так и не понял.
Да оно и неважно.
Забавно было прочитать и посмотреть на старые-старые фотографии.
Ты, дима в страшных очках и с чудовищной гитарой…
Это все я помню.
Хотя многое другое забыл напрочь.
Помню базу в музее обороны москвы и комнатушку с аппаратурой.
И как я таскал туда свой тяжеленный квадратный кофр с гитарой.
А в рукавах по батлу кубинского рома.
Он тогда дешевый был.
Хотя и дрянь.
И как ты гремел своими барабанами и покореженными тарелками, похожими на мятые крышки от кастрюль.
А я скучающе долбил и долбил один и тот же риф к Истребителю котят.
Между композициями заканчивалась банка рома.
А потом, к ночи все разъезжались, и ты оставлял мне ключ от кабинета.
И тогда я доставал вторую банку.
И включал тихую музыку.
И ждал стука каблучков по гулкому темному коридору…

Борька, ты позвони мне.
Или напиши.
Хотя ты и компьютер, вещи несовместны…

Добавь к себе:

Теги: Жестом по мимике, люди, ностальгия, фото

Все остальное, по сути, тоже воспринимается, как эпизоды из собственной жизни. Что-то вспоминать приятно, что-то вообще не хочется, а кое-что из памяти не уходило никогда. И как бы ни крутила жизнь и обстоятельства, как бы ни ломала, чего бы не заставляла делать или, наоборот, лишала возможности, отнимала, вырывала из рук, все равно внутри, где-то там, далеко за мозжечком или где-то глубоко под ребрами остается вытутаированное, вытравленное, вырезанное на плоти: «Love, Peace & Rock'n'Roll».

Добавь к себе:

Теги: Pepsi Radio, mp3, арт, музыка, ностальгия

Легендарные вина, знаковые. Примета эпохи. Под плавленый сырок «Дружба» в парадном или на лавочке в парке под бдительным оком дружинников и околоточного очень хорошо шли. Из пластмассового раскладного стаканчика или стеклянного граненого позаимствованного из ближайшего автомата «Газированная вода».
Мерзкие все же были напитки. Особенно Акстафа и Анапа. А еще Розовое крепкое и жуткий вермут в бомбах по ноль-восемь. Химическое оружие, а не вина…

Добавь к себе:

Теги: Всячина, ностальгия, ссср

Как большой любитель и коллекционер различных фишек, фенечек и прибамбасов, я и свои особо любимые композиции тоже коллекционирую. То есть набираю сколько получается разных вариантах их исполнения и развешиваю в рамочках над диваном. Иногда получаются большие и любопытные подборки. Например, величайшая вещь всех времен и народов A Whiter Shade Of Pale у меня наличествует в количестве 20 штук. Там и Ringo Starr и Bonnie Tyler и Helmut Litti и Shadows и, конечно же Joe Cocker.
На самом видном, парадном месте среди всех в рамочке на гвозике висит исполнение Annie Lennox. Ну а в центре, в золотой рамочке с бриллиантами, конечно же оригинал Procol Harum.
Но это, я надеюсь, поподробнее позже, а сейчас тоже весьма неплохая медитативно-транквилизирующая вещь Walk On The Wildside Лу Рида. Первый раз она мне попалась в 72 году на сборнике The Top Of The Pops. Не в оригинале, но в очень удачном, как я это позже понял, исполнении. Потом я ее долго искал, и нашел только двадцать с лишним лет спустя где-то в сети. Радости были полны не только штаны, а носки, штиблеты, еще и по полу разлилось.
Думаю, что процентов сорок радости, это заслуга самой вещи, а шестьдесят, ностальгия. Впрочем, вещица и в самом деле неплохая. В 1972 году долго держалась в хитах, и чуть ли не была объявлена песней года.
Текст настолько незамысловат, что даже я смог его разобрать без словарей и переводчиков. Особенно легко пошла последняя строчка.

Holly came from Miami, Fla.
Hitchhiked her way across the USA
Plucked her eyebrows on the way
Shaved her leg and then he was she - she said
Hey Babe, take a walk on the wild side
Said hey sugar, take a walk on the wild side
And all the French boys say
Do doodoo doodoo …..

Ну, а выкладываю всего два варианта из трех имеющихся: оригинал в исполнении Лу Рида, и замечательную обработку трубача Рика Брауна.

Lou Reed - Walk on the Wild Side

Rick Braun - Walk On The Wild Side

Ну и, как всегда все можно послушать на Пепси Радио.

Добавь к себе:

Теги: Pepsi Radio, музыка, ностальгия

Довольно часто, когда в гостях тебя собираются напоить чаем, то в кружку теплой воды бросают тампон на ниточке и получившийся анемичный анализ ставят перед тобой с куском рафинада на блюдечке. И вот это вот называют чаем.
Затем остатки еще пару раз заливают из остывшего чайника до полного исчезновения цвета. Вкуса и запаха там изначально не было.
В кружке хорошо заваренного чая не то что дна, а стенок не должно быть видно. И цвет у настоящего чая, как у древнего кирпича — густо-бардовый. Именно поэтому крепкий, то есть нормально заваренный чая я называю кирпичным.
Хотя в действительности, кирпичным или плиточным называют чай спресованный в бруски, в кирпичи. И вещь это абсолютно непотребная.
Как-то, еще при совке, увидел в богом забытом сельпо здоровенную и тяжеленную плиту прессованного чая. Конечно же я ее немедленно купил. Плита была гладкая, блестящая, бурого цвета с выдавленным гостом и логотипом чаеразвесочной фабрики. Когда через пару недель я привез ее домой, то при помощи молотка и зубила отколол кусок и ради любопытства заварил.
Ну, в общем, это конечно не чай. И никогда им не был.
Когда отколотый кусок наконец распарился, то на поверхности толстым слоем плавали ветки, щепки и куски грубых листьев с прожилками, а на дне скопился илистый осадок из песка, мелких камешков и какой-то дряни. Отдавало это варево сеном, глиной и козьим пометом. Не то что пить, а нюхать его было противопоказано. Но в качестве опыта интересно и познавательно.

Добавь к себе:

Теги: Всячина, ностальгия, совок, соотечественники по несчастью, ссср