На лечение инвалидов, перенесших смог, мэр Москвы выделил в два раза меньше средств, чем на финансирование любимого хозяйства.
Мэр столицы вышел из отпуска отдохнувшем и бодрым. За один день Юрий Михайлович Лужков подписал два постановления — первое о выделении средств для помощи неработающим пенсионерам и инвалидам, дабы те могли прийти в себя после пережитой аномальной жары и удушающего смога. На это мэр выделяет 105 миллионов.
Вторым распоряжением из бюджета Москвы выделяются 256 599 994 рублей и еще 36 копеек на предприятие “Московско-Медынское агропромышленное предприятие” (ОАО”Мосмедыньагропром”), которое больше известно как “Усадьба Лужкова”.
Просто подсчитать, что на помощь пенсионерам и инвалидам г-н Лужков выделил на 150 миллионов меньше, чем на любимую пасеку в Медыни.
Кто бы, конечно, сомневался, но неисчислимо количество идиотов в русских селениях.
И в больших и в малых.
И чем больше человек идиот, тем меньшие причины вызывают у него пароксизмы острой мозговой диареи.
Вот кто-то любит носить черные носки, кто-то белые, кто-то красные, а кто-то вообще никаких не любит и предпочитает носить лапти на босу ногу.
Ну, я так думаю, что это сугубо их личное дело, что натягивать на ноги и какого цвета оно должно быть.
Мне так и вовсе цвет носков по фигу, как, в общем, и сами носки.
Какие есть, такие и хорошо.
А кому-то очень по душе носки именно красного цвета.
Ну нравится человеку, тащится он от красных носков.
Ну и ради бога, хочет человек красные, пусть носит на доброе здоровье, если найдет.
Захочет зеленые или бирюзовые в оранжевую полоску — отлично, дайте ему сколько надо и пусть ходит.
Хоть какое-то яркое и жизнерадостное пятно появится на этом унылом заборе советской жизни.
Я вот тоже себе рубашку на лето купил красную.
Да не просто, а пламенную с белыми цветами по всему полю.
И какой-то больной идиот с нарывом вместо мозга будет мне по этому поводу что-то вякать?
И будет, можете не сомневаться.
Ибо, как и написано в самой первой строке — неисчислимо количество идиотов.
они уже довели до выраженной степени раздражения и негодования.
Ну что, казалось бы человеку до того, в чем предпочитает ходить абсолютно ему незнакомый персонаж?
Не по херу тебе?
Нет, ему не по херу, ему до всего есть дело.
Он непременно должен во всеуслышание огласить, что он думает о тех, кто носит красные носки.
Дались же идиотам эти носки.
Ну ходи ты сам в форменных серых и будь доволен.
Нет, этого ему для удовольствия мало, для удовольствия надо еще обгадить инаконосочных.
Правильно было бы, если бы идиоты кроме своего идиотизма страдали еще и дальтонизмом.
Меньше причин для обострения возникало бы.
На западе норма — агрессивная чернокожая феминистски настроенная лесбиянка с чадрой по всей морде.
О чем подробно высказался Владимир Буковский.
Привожу статью со ссылкой на источник.
Русский писатель-диссидент Владимир Буковский (это про него была частушка «Обменяли хулигана На Луиса Корвалана»), ныне живущий в Великобритании, посетил Болгарию по приглашению тамошних издателей. Его выступление перед читателями, посвященное критике идеологии «политкорректности», вызвало бурный скандал.
Приводим в обратном переводе с болгарского некоторые фрагменты из его выступления:
«События, 20-летие которых мы отмечаем — крах и распад Советского Союза — нас, диссидентов, не удивили. Но затем произошло нечто странное.
После Второй мировой войны и краха нацизма весь политический спектр в мире сместился влево. Это объяснимо: фашизм и нацизм отождествляют с правыми идеологиями (на самом деле отождествляют совершенно несправедливо, но это уже другая тема). Рухнул коммунизм — и, казалось бы, политические настроения должны были бы сместиться вправо. Но ничего подобного не произошло. В 1992, 1993, 1994 годах к власти в Европе приходят левые… Распад социалистического блока совпал с появлением на Западе новых утопических идеологий.
Политкорректность как международное явление началось с 1990-х, но как движение оно существовало и раньше. Я впервые с нею столкнулся в 1983 или 1984 году. Я шел в свою лабораторию (Буковский — нейрофизиолог, - Regions.ru), а навстречу по лестнице спускались две девушки. Я придержал для них дверь. Они поглядели на меня с презрением и сказали: «Мужская шовинистическая свинья». Я ничего не понял и очень удивился. Рассказал коллегам, они стали смеяться: «Да это из университета Беркли. Оттуда идут все леворадикальные движения. Это какая-то новая мода — феминистки; они говорят, что когда мы, мужчины, обращаемся с женщиной как с женщиной, мы ее этим унижаем».
Феминистки учат, что «женщина» — это социальная концепция. Дескать, если бы мужчины держались с женщинами как с мужчинами, женщины бы и стали мужчинами: женщин из них делает наше поведение по отношению к ним, женщина — жертва мужских стереотипов. Эта концепция, родившись в Беркли, потрясающе быстро распространилась по всему миру. В 1984 году мы над нею смеялись — через 10 лет она захватила весь мир. Все университеты открыли отделения «гендерных исследований». По мне так в отношениях полов за миллион лет ничего не изменилось, но эти псевдонауки о мужских прегрешениях расплодились ужасно: не так мы на женщин смотрим и не так мы с ними обходимся.
Чиновникам надо заполнять не декларацию о доходах, а декларацию о расходах.
Это было бы куда нагляднее, чем унылые жалобы на полуголодное существование, на которые сейчас похожи их налоговые декларации.
— За последние двадцать лет в России окончательно сформировался режим господства бюрократии в форме нерасчлененной власте-собственности. Это совокупный результат всей истории России, начиная примерно с XV века, включая советский, постсоветский и весь досоветский ее периоды. Прежде, то есть до XV века, никакой собственно России не было, а были несколько десятков разрозненных, изолированных, локальных, главным образом сельских, деревенских миров. Они были разбросаны на огромном евразийском пространстве нашей прародины, представляли собой разные этносы, языки и культуры: угро-финские, восточнославянские, тюркские, монгольские. И назывались они по-разному. Среди них были города: Великий Новгород, Псков, Киев, — княжества: Тверское, Рязанское и другие. Какие-то земли, города и княжества в разные времена входили в Московию, в Булгарию, иные — в Великое княжество Литовское. Кроме того, большинство из всех этих разрозненных локальных миров на пространстве будущей России почти три столетия — в XIII—ХV веках — не были самостоятельными. Они были завоеваны, покорены и входили в состав Монгольской империи чингизидов, были ее данниками, улусниками. А все их население считало себя холопами завоевателей. Поголовно все население — включая бояр, князей и всех их присных! — находилось в холопской, рабской зависимости у монгольского хана. В таких условиях несвободы, рабской покорности, всеобщего многовекового холуйства и предательства шло становление большого общества, одной страны и единого государства — России. Продолжалось подобное становление и в последующие века.
Это большое общество в силу неорганичности своего становления получило уже в момент его появления родовую травму и не может избавиться от такой своей патологии до сих пор.
В результате на сегодня получилось нечто, с трудом укладывающееся в голове: сосуществование и противоборство двух культур в одном обществе. Эти две культуры — властная и народная — всегда были плохо связаны между собой. Они никогда толком не понимали друг друга, а долгое время — почти целых два века, XVIII и XIX — даже говорили на разных языках. В том же смысле российский социум, рассматриваемый как отношения власти и населения, то есть в его субъект-объектных отношениях, представляет собой, как это было и всегда, тотальное господство власти в качестве моно-, а то и самосубъекта, что изначально и абсолютно подавляет личность и, следовательно, исключает любое творческое начало.
Власти — царская, советская и особенно ельцинско-путинская — умело пользовались тем, что называется моносубъектностью, и в конце концов окончательно стерилизовали российский социум, сделали его неспособным к самоорганизации, рефлексии и, в итоге, к саморазвитию.
Российская власть никогда даже не пыталась хотя бы рационально идентифицировать себя. Всегда мешали то проблемы легитимации, то трудности осознания, что Россия стала Россией не просто при участии Орды, не только благодаря Орде, но еще и на основе ордынской культуры властвования и государственного господства. Отсюда — разнообразные мифы, сотворенные окологосударственными интеллектуалами XVIII века: о “татаро-монгольском иге” и о том, что Россия, “пожертвовав собой”, задержалась в историческом развитии, но зато тем самым якобы спасла от “татарского нашествия” Европу.
Кто бы, конечно, сомневался, но неисчислимо количество идиотов в русских селениях.
Подпишись на RSS