Дождь капает с бровей, стекает по усам, течет за шиворот.
Кеды хлюпают по тонкой пленке желтой глины на асфальте.
Почему всегда глина, откуда непременная грязь на асфальте?
Даже в центре, где и земли-то нет.
А все равно.
Ветром что-ли наносит.
Или город тает, сыплется потихоньку прахом.
Говорят же про стариков, что из них песок сыпется.
Хотя в городе домов-то старых осталось раз-два и обчелся.
Сыпаться особенно нечему.
Или новоделы так строят, что сыпаться от старости начинают еще до того, как сдали.
Так и идешь по праху.
Лет тридцать назад был у меня сослуживец, с которым иногда вместе ходили в близлежащую столовую.
Обычно сослуживец этот приносил из дома готовые бутерброды или покупал в гастрономе за углом шмат колбасы с хлебом и кефиром.
Общепита он всячески избегал и в столовую вместе с нами ходил в исключительных случаях.
Сперва мы думали, что он просто пытается экономить на общепитовской перловке с паровой котлетой.
Но его объемные бутерброды с толстенными ломтями буженины или ветчины по деньгам обходились явно дороже скромных перловых прелестей.
Спрашивать было неловко да и не интересно.
И вот, как-то из-за отсутствия домашних запасов он в очередной раз увязался со мной в столовую.
Там он всегда вид имел подавленный и даже пришибленный, за столиком стоял не поднимая глаз от тарелки.
И в этот раз, как всегда, он страдальчески сморщившись жевал макароны, и вдруг прошептал с напором «Ненавижу!».
Поскольку шопот был громким, я бы даже сказал, публичным, я счел возможным поинтересоваться, что его так возмущает, недоваренная перловка или что-то еще.
— Видеть не могу, как люди едят! — ответил он.
— Да? А что не так? Чавкают, плюются?
— Да мне плевать, что чавкают. Уж лучше бы чавкали и слюни пускали. Не могу видеть, как кто-то ест, потому что потом-то он этим всем будет какать! Понимаешь! Он жует котлету, а я вижу, как она у него в кишках переваривается, превращается в дерьмо и потом наружу выходит. Это невыносимо! — простонал он, бросая вилку и выбегая из столовой.
Мне подобные мысли никогда в голову не приходили, поэтому я был несколько обескуражен.
Выпытывать из него подробности, что он видит и думает о чужих процессах пищеварения и откуда у него это взялось, не хотелось.
И ни к чему оно, и аппетита не прибавляло.
Больше с ним эту тему не поднимали.
А через полгода-год, пойдя в очередной раз обедать, рассеяно глядя на соседей по столовой и перетирая зубами салат из кислой капусты, увидел за пару столиков от себя симпатичную девицу, увлеченно уплетающую пельмени.
Ела она их с таким аппетитом и непосредственностью, что любо дорого было за ней наблюдать, что я и делал с большим удовольствием.
И вдруг поймал себя на том, что представляю в красках и подробностях, что с этими пельменями происходит у нее в желудке, как они проходят в кишечник, и как и куда идут дальше.
И аж подавился.
Не от малоаппетитной картинки, а от самого факта, что такая мысль пришла в голову.
Капусту кое-как дожевал, но на девицу старался больше не смотреть, и изо всех сил чехвостил в хвост и в гриву того сослуживца с его заразными аберрациями мышления.
С тех пор такие неожиданные приступы несколько раз повторялись и, чаще всего, в самой неподходящей ситуации.
Даже имени того сослуживца в памяти не осталось, а вот зараза его до сих пор жива.
Странные все же люди бывают и мозги у них странно работают.
Командный дух, коллективная работа, корпоративное сознание.
Есть вещи и более отвратительные и вредные, но их не много.
Нивелирование личного, уничтожение персонального и обнуление индивидуального.
В команде всегда есть на кого свалить собственные неудачи и непременно найдется тот, кто присвоит чужие успехи.
Один за всех и все за одного, это из милой сказки, а не из корпоративной реальности.
В коллективе один на всех и все на одного.
На команду нельзя положиться, ибо у семи нянек дитя без глазу.
Известная истина — если хочешь, чтобы все было сделано правильно и вовремя, делай это сам.
Если результат не интересует, доверь работу коллективу.
В команде расход больше, а доход приходится делить на всех, что создает напряжение и раздражение среди партнеров и коллег.
То есть сальдо не вызывает энтузиазма и притока творческих сил, уменьшая их пропорционально своим размерам.
Дебет плавно переходит в кредит и наоборот, что дестабилизирует коллектив и вносит сумятицу в умы.
Подчиненные начинают одолевать вопросами типа «Где деньги, Зин?», хотя вас это интересует еще больше, ибо деньги ваши.
Вернее, деньги должны быть ваши.
Деньги вообще должны быть, но их отчего-то нет.
Их нет, потому что коллектив стозевен и лаяй.
Команда прожорлива и имеет сильно плавающий КПД.
Поэтому работать надо одному, лишь при сугубой необходимости привлекая наемную силу без права голоса. В качестве иллюстрации к этим тезисам прилагаю поучительную картинку
Чем хорошо здоровье?
Тем, что оно есть.
Когда его нет, то жизнь уже совсем не та, не та.
То есть сама жизнь еще имеет место быть, но удовольствия почти не доставляет.
В основном, просто фактом своего наличия.
Потому что без жизни не было бы не только здоровья, но и его отсутствия, то есть присутствия на его месте всевозможных хворей, болезней, камней и непроходимости одновременно с недержанием.
Тело чувствуешь, но не так, не там и не тогда, когда хотелось бы.
Острое ощущение печени среди ночи не делает сон крепче и ярче по содержанию.
А тахикардия и вспышки в голове не продлевают страстные объятия во все места.
Да и какая страсть при тестостероне ноль пятнадцать и холестерине восемь.
Или ноль тридцать и семь.
Поэтому всем надо бросать курить и пить, срочно перестать есть жирное-острое-соленое, приниматься больше бегать, прыгать, отжиматься в горизонтальной плоскости и подтягиваться в вертикальной.
Здоровья от этого может и не прибавится, но ощущение полной и насыщенной жизни не покинет больше вас.
Сколько эмоций вызовет отказ от кружечки пива, стаканчика вина, рюмочки коньяку и ароматной сигары.
А мощный выброс гормонов при взгляде на жующих бифштекс с кровью и явно получающих от этого удовольствие, в отличие от вас, уныло перетирающих зубами салатные листья с морковкой.
По-моему, ученые и фармакологи идут не в том направлении.
Они пытаются изобрести сотни и тысячи химических соединений, которые должны сглаживать симптомы болезней, вызываемых неправильным питанием и совершенно сидячим образом жизни в обнимку с жирным-острым-соленым.
А им, ученым, надо придумать всего пару формул, которые сделают все вредное — скучным и противным, а полезное — вкусным и приятным.
Тогда все бросят пить двойной эспрессо с тремя порциями сахара и заменят его на сок из спаржи и свекольный салат с рыбьим жиром.
А от тренажеров и эспандеров за уши будет не оттащить.
Все бросят автомобили и пересядут на велосипеды, а с утра станут совершать пробежки в двенадцать километров по сильно пересеченной местности.
Здоровье населения поднимется, как на дрожжах, а прочее поднимется само по себе.
Стремительно вырастет рождаемость, возрастет предпринимательская активность, как следствие увеличатся доходы, налоговые отчисления, социальные льготы, страшно подскочит МРОТ вместе с пенсиями и, вообще, настанет всеобщее благоденствие, не говоря уже о благорастворении воздухов.
Словом, надо взять всех фармакологов, химиков и прочих радетелей за народное счастье, дать им по мозгам, которыми они должны думать и продолжать давать до тех пор, пока из этих мозгов не выскочат заветные формулы.
А вот тогда уже заживем!..
Вот же мы странные какие, у нас для человека названия нет, поименования.
Как на улице к вам обращаются?
Ко мне — «мужчина», «молодой человек» (что уже начало восприниматься, как лесть), ну очень изредка и то, в основном, в присутственных местах обзовут «гражданином».
В специальных местах и обстоятельствах бывает: «мужик», «командир», «братан» и тому подобные обращения, строго говоря — погоняла.
Куда девались все советские «товарищи» обоих полов, а вернее, вовсе бесполые существа с вечной улыбкой добропорядочного идиота?
Уже лет двадцать не слышал, а то и больше, чему безмерно рад.
Обратиться к кому-нибудь «господин», язык не поворачивается.
Да еще не знаешь, как на это отзовутся и по какому месту.
«Сударь» вообще ни в какие ворота, вместе с «сударыней».
«Мадам», если только с иронией.
«Гражданин», невыносимо суконно, да и сразу чуешь затхлый запах всевозможных казенных домов и казенных служащих с неограниченными ничем возможностями.
Назвать женщину женщиной тоже неловко, не потому что неправда, а потому что констатация факта с упором на возраст.
Можно дамой, но не всякая дама даже в больших городах поймет тебя правильно.
Девушку девушкой назвать можно.
Да это, пожалуй, единственное обращение, которое использую без колебаний и сомнений.
А вот «юноша» хоть и было бы правильно, но даже в голову не приходит.
Да и гляньте вы на тех юношей…
Словом, у нас есть только одно обращение: народ, сограждане.
Лишь во множественном числе.
Видимо, нами лишь толпа воспринимается как что-то значащее, имеющее значение и достойное внимания, а один человек значения не имеет, соотвественно и звать его никак.
В одиночку против толпы сражались только в СССР — «Вас много, а я один!»
И ведь они побеждали.
Толпа безымянных тел покорно дожидалась своей очереди, бумажки, печати, подписи, куска колбасы.
Так что, господа-граждане-товарищи, уныло это как-то всё, не воодушевляет.
Вон, во Франции успели мадемуазелей из обращения вывести, всех сокращают до мадам, а мы по сию пору все никак не определимся, как друг друга называть.
Так и останется вечное и универсальное «Эй!»
Интересно, а отчего Монголия никого не интересует?
В смысле захватнических войн, порабощения населения и разделения природных богатств между высокими договорившимися сторонами.
Было бы очень просто и быстро, никто бы даже не успел заметить.
У них же самая маленькая плотность населения — три монгола на каждые два километра степи.
То есть по полтора монгола на квадратный километр.
Согласен, попасть в них сложно — кучность не та.
Зато между двумя монголами запросто может пройти танковая дивизия, мотострелковый полк, отряд морского десанта и даже маленький линкор вместе со штурмовыми катерами.
И стрелять не надо.
Климат там, правда, подкачал.
Летом — плюс тридцать, зимой те же тридцать, но с обратным знаком.
Для поклонников симметрии это хорошо, но для жизни плохо.
Да и выращивать там, кроме молибдена нечего.
Из всех полезных ископаемых только картофель.
Изредка попадаются небольшие залежи пшеницы, добывать которую мешают мельтешащие под ногами овцы и козы, расплодившиеся во множестве.
А потом, как их завоевывать, когда у них даже адресов человеческих нет.
Какой адрес может быть у кочующей юрты в степи?
Только что-то вроде RV-W QZ в системе исчисления NAC.
Вот и плутай там по чингисханским степям, ориентируясь с помощью глонасса, внебрачного правнука Сусанина и инвалида с рождения.
Это местные верблюды с овцами там хорошо ориентируются по запаху дружественного навоза, а цивилизованный морской десант как будет ориентир брать?
Да и представьте себе, как танковый батальон пытается среди козьего помета поймать монгола, шныряющего по степи на маленькой, но очень шустрой кривоногой лошадке пржевальского?
Ну это же просто стыдно.
Ни один уважающий себя захватчик не пойдет на такой позор.
Их дома потом засмеют и не будут приглашать в гости, девушки их перестанут любить, а на новый год начнут дарить маленьких козочек из папье-маше.
Да и вообще, чего монголов завоевывать, когда их столько, что проще просто не замечать.
Если бы потомки хана Батыя сейчас вздумали поцапаться с Россией, то только одна Москва выставила бы против каждого чингизханина троих алёш-поповичей.
А уж коли со всей Рассеи-матушки тверезых граждан набрать, то весь этот монголшуудан легко шапками закидали бы.
Зато земли в Чойбалсании много.
Чтобы собрать пазл размером с Монголию, понадобилось бы возиться с семнадцатью Австриями вместе с жителями, автомобилями и скотом.
Нам ее точно завоевывать нет нужды — мы со своей-то не знаем что делать.
А их Улан-Батор и без того вылитый малолитражный советский городок уездного значения, со всеми хрущебами, запорожцами, железными гаражами и невнятными надписями русскими буквами.
Тем более, мы вообще рождены, чтоб сказку сделать пылью, а в Монголии пыли и без того раз в тысячу больше предельно допустимой нормы.
Так что звать надо, скажем, израильтян, или арабов из ОАЭ, которые большие мастера как раз в обратном процессе — из любой пыли за три месяца любую сказку слепят.
Хотя, если бы у них там в Монголии вдруг нефть откопали под какой-нибудь юртой, вот тогда большая суета вокруг бы поднялась.
Тогда желающие ввести свои крейсеры и линкоры в очередь бы выстроились.
А, вообще, ребята, давайте жить дружно.
Ну и что, что у них Чойбалсан с Цеденбалом были.
Нам тоже своих порубать только дай.
А чингисханы с мамаями, это пережитки тяжелого первобытного прошлого.
И как гласит русская пословица, кто прошлое помянет, тому десять лет без права переписки.
Такие дела.
Подпишись на RSS