Архив ‘Читатник Дао’

Возмутители чувств

Четверг, Июнь 21st, 2018
Злобствующие атеисты

Чем чаще человек поминает Бога в своих речах, тем усерднее я слежу за своим кошельком.
— Марк Твен, писатель

Если ты разговариваешь с Богом – это молитва, а если Бог разговаривает с тобой, то это шизофрения!
— Бенджамин Джонсон Ланг

Бога в моей теории нет, потому что я не нуждался в этой гипотезе.
— Пьер Лаплас, астроном

У слепой веры — очень злые глазки.
— Станислав Ежи Лец, поэт

(more…)


О происхождении видов

Воскресенье, Июнь 10th, 2018

«У меня был учитель — профессор Горовик. Когда я был на втором курсе, ему испоганили фасад дома — нарисовали свастики и эсэсовские молнии — и написали: «Евреи, вон из Америки». Я чуть не лопнул, стал орать, что найду их и измолочу. Проф — он доброты необычайной… И он мне вдруг говорит: «Берт, оставь это. Пойми, между ними и шимпанзе разница меньше, чем между тобой и ними».
Профессор говорил не о бандитах, вот что меня зацепило. Он имел в виду обыкновенных средних индивидуумов, которых можно сделать фашистами, заманить в Ку-клукс-клан и вообще купить. За деньги. За власть. За право рисовать свастики.»

А. Миррер «Мост Верразано».

Об эволюционной теории
Об эволюционной теории

Особые пути Михаила Жванецкого

Среда, Май 30th, 2018

Наблюдения за изгибами «особого пути»

Богатство и бедность, конечно, отличаются друг от друга.
Это многие заметили и устроили нам революцию.
И заперли богатство за высокие стены, а бедность выставили напоказ.
Мы были бедны, равны и это ничего, если бы не были бесправны.
Но многим это нравится.
Тем, для кого это максимум, чего они могут достичь.
Тогда, конечно, приятно видеть рядом с собой всех.
И учёного, и артиста, и изобретателя.
Все едят то же, спят там же, одевают то же, а если возле бомбы, какое-то усиленное питание, то их окружают забором.
Поэтому атомный центр, мясокомбинат, кондитерская фабрика и тюрьма выглядят одинаково. Колючая проволока. Забор и вышки по периметру.
Советская власть делала такие заборы, которые не удавались никому.
Первое изделие, удостоенное знака качества,— грандиозный рельефный забор невиданной красоты.
Отсюда вся наша живопись и правописание.
Там малыши выводили свои первые буквы под руководством неизвестных педагогов.
В Ташкенте мы ехали на «Жигулях» вдоль забора дачи Рашидова полчаса. На скорости 50–60 километров в час.
Хороший забор — это наша радость, наша молодость, наши первые свидания, первый поцелуй.
В стране, где все крадутся вдоль забора, легко дорогу спросить. Вам так и скажут — езжайте вдоль забора до пересечения с другим забором, там спросите.
Поэтому когда богатство за забором, а рядом такая жизнь, такая же, конечно на душе спокойней. Оно, может, и ничего, если бы дракон не выдёргивал каждую ночь по тысяче, по десять тысяч.
Остальные как-то резвились, травку пощипывали, песни пели, вид делали, но хор редел. Здорово поредел. Сейчас оставшиеся, конечно, шумят, хорошо вспоминают, мол, мы остались, и трутся головой об бывшую власть.
А если б те вдруг вспомнили.
Все, кто подох, собрались и вспомнили. Как спали, что ели, двадцать лет не видели женщин и сдохли под забором.
Или их воспоминания роли не играют.
Один баран не замечает исчезновения другого.
Но как нищета — социализм почётен.
Почётен социализм.
Мы общество строим.
Мы заняты.
Нищета пройдёт.
Организм борется.
Да, конечно, из этой нищеты та кажется справедливой.
С песнями, с бардами, со всенародным одобрением и голубым огоньком в конце тоннеля.
Ну чего. Прошли мы тоннель. И странно — мы не замечали разницу жизни своей и своих начальников, но со слезами стали замечать разницу между своей и иностранной.
Между пролетариатом и пролетариатом.
Между крестьянством и крестьянством.
Мы, суки, строим счастливую жизнь, а они её имеют.
Мы к ней подбираемся, вопя и утопая, а они там живут.
В нашем коммунизьме, который, кстати, они же придумали, а мы осуществляли, осуществляли, осуществляли, осуществляли, и где-то на развитом социализме сдохли.
Как же это выдержать?
Мы лучшие, передовые, прогрессивные, бесклассовые, могучие, а музыка оттуда, штаны оттуда, станки оттуда, ком эти пьютеры оттуда, а в конце и хлеб оттуда, и баранина. Что же они нам за теорию подсунули, при которой мы вечно голодные и даже чтоб выпить, гниём в очередях.
И не Горбачёв это придумал, а контраст стал невыносим, и побежали полковники КГБ на Запад, и разорились мы в соревновании под собственным забором, отделяющим нас от них.
И взвыли — хотим, как там. И великое свершилось.
Открыл нам Горбачёв заборы, снял ворота.
Один, кстати.
Врал непрерывно и бесконечно.
Делал гадости и вызывал отвращение, а ворота и заборы снёс.
И мы замерли. Залегли. Затихли.
С магнитофонами в руках.
Каждому по магнитофону.
Мечта сбылась.
И тут из нас полезли.
Как застарелые болезни. Полезли первые богачи.
Те же блатные, те же воры и спекулянты, те же продувные надуватели. Других-то не было.
Мы смотрели на них, не в силах пошевелиться.
Мы дали им разбогатеть. И теперь крутимся возле них.
За ними пошли получше, поскромнее и не такие уголовные.
Но те, первые, набрали силу и власть.
Но они наши и другого пути не было.
Ты недоволен собственными купцами.
Они что, приехали из другой страны? Вся эта штука в том, что они образовались здесь, плоть от плоти.
И стали они рядом жить, и стали они рядом ездить, и всё покупать, и стрелять, и грабить. И все содрогнулись.
Разве о таком богатстве мы мечтали?
Мы хотели, чтоб, как раньше, все вместе, а здесь все по одному.
Они едят, мы — нет.
Неужели другого пути нет?
А мы все знаем только две жизни: прошлую и теперешнюю.
Теперешняя не нравится — давай назад.
Там не нравится — давай вперёд.
Нет. Весь мир живёт третьей жизнью, которую начинает сразу после второй.
Когда стрелять становится невыгодно материально.
Когда набирать костюмов и жратвы себе становится невыгодно и неинтересно.
Когда жить одному со жратвой и любовницей становится ни к чему.
Когда детей нужно где-то учить.
Когда себя нужно у кого-то лечить.
И главное, когда он, новый, может заработать, только если бедный, наконец, купит, потому что богатых не хватает ни на ресторан, ни на пароход.
Тогда богатый хочет, чтоб бедный купил.
Тогда богатый очень хочет, чтоб бедный стал богаче.
И это даже, если тот бедный, как мы, честный и вялый и ничего не может. Только лежать.
И в этом случае богатый очень заинтересован, чтоб бедный встал.
Я уже не говорю, что зарабатывать сейчас не проблема, так они ещё нас заставят.
Потому что эта жуткая жизнь нормальна.
Через неё надо проползти.
Опять со стрельбой, как всегда.
Тут надо успокоиться. У нас любое движение связано со стрельбой. И революция и гражданская, и до войны, и во время войны.
Все мы ворошиловские стрелки по людям.
Так что сегодняшняя стрельба — явление обычное, очень мелкое по сравнению.
Это есть наша плата за бескультурие и темноту, за пьянство и огромную, во всю державу, тюрьму, где зеки только и учились бить и пытать.
И хлынули наружу новые очень старые песни и новые очень старые люди.
И милиция стала продажной, как и была.
И ГАИ берёт взятки, как и брала, и врачи берут, как и брали. И это не кончится, хотя должно закончиться.
Вот такой парадокс.
Оно всегда будет, но закончится, когда беспредел станет невыгодным.
Вот он уже становится невыгодным. Какая выгода открывать ресторан, если мы боимся туда идти?
Если милиция не тянет, разрастается охрана.
Новые начинают стрелять друг в друга уже за безопасность для своих клиентов.
Я говорю, беспредел невыгоден всем, кроме самых тёмных и больных, которых и надо судить, повально судить.
Значит, что нам нужно?
Скорая, милиция и инициатива.
Власть, как она неоднократно демонстрировала — у нас в руках.
Кого хотим, того и выберем.
Выберем сумасшедшего, так и будем жить с ним во главе.
На культурного неспособны.
Гайдар для нас хуже всех, потому что был начитан и не врал.
Значит, выберем своего.
Неважно, мы и через это должны пройти.
Это и есть наша вторая жизнь по пути к третьей.
А третью мы уже видим и уже привыкаем.
Раскручиваемся потихоньку с жертвами и стрельбой.
Как же тут без стрельбы?
Стой там, иди сюда.
Пиши письмо, но не посылай.
Свари борщ, но не ешь.
Судиться б надо. Чтоб не стрелять.
Нормальный суд поверх народов, объективный и свободный.
И кому что.
А пока наши новые тоже тоскуют и по трое, по четверо ходят, чтоб не подстрелили.
И с охраной в постель, и в туалет, и пьёт с охраной, и поёт с ней у костра.
Легко представить, как это интересно.
Это ж одни и те же ребята пошли в убийцы и в охрану.
Так что нелегко с ними петь. Но надо.
И расслабляются наши новые только там, за забором, на Западе, под немецкую и турецкую речь.
А русским всегда хорошо отдыхалось среди турок и зеков.
— Гив ми плиз… Нин, как будет «кофе»? Кофе, кофе. Уан кофе и ей уан. Как в Москву позвонить? Алло, Людмила Александровна? Я на Карибах, переведите им, что я хочу завтрак в корвать. Ин бед. Я ему дам трубу. Скажите: нам с Нинкой в корвать.
А количество жизни одинаковое, растянутое в бедности или сжатое в богатстве.
И не надо обвинять богатых в скупости.
Бедный всегда широк.
Богатый скуп и не хочет давать.
Бедный широк, но ему давать нечего.
А тот потому и стал богатым, что скуп.
А этот потому и беден, что широк.
Дальше разбирайтесь сами.
Можно жить хорошо среди скверной жизни, как жили наши начальники, под страхом — снимут, выгонят, отнимут всё.
А можно жить тяжело среди жизни хорошей. Тяжело, а не плохо. Потому что есть выбор.

Наш особый путь


Юнг ЗОЖигает

Вторник, Февраль 20th, 2018

Психологически нездоровые люди обычно фанатики здорового образа жизни. Они постоянно ищут правильную пищу и напитки, не курят и не пьют вина, они нуждаются во множестве солей и одержимы аптеками. Вечно с новыми выдумками, но никогда не здоровы до конца. Действительно, грешник обычно чувствует себя лучше праведного, ведь сорняки всегда распускаются гуще пшеницы. Все добродетельные люди на это жалуются. Те, кто так заботятся о себе, всегда болезненны. Эта поразительная страсть, например, к питью определенной воды, происходит из постоянного страха в них, то есть страха смерти. Потому что нечто внутри говорит: «Господи, не дай мне умереть, ведь я еще не жил».
Карл Густав Юнг via

Юнг ЗОЖигает

Из сети

Среда, Февраль 14th, 2018
  • «Кобылу звали Россия – видимо, потому, что была очень большая, доставляла кучу неприятностей и вечно лезла куда не просят».
    Луи де Берньер, «Дочь партизана»
  • В СССР опера «Иисус Христос Суперзвезда» была запрещена как религиозная пропаганда, в России — как богохульная.

    Велика Россия, а голосовать не за кого
  • Некоторые так болеют за свою страну, что едут лечиться за границу.
  • Россия решила ту задачу, которую веками не могли решить философы и моралисты — она дала уникальный критерий добра и зла. Если Россия что-то искренне поддерживает, значит, это зло. Если она искренне против чего-нибудь выступает — значит, это добро.

    Путин взял страну с Растроповичем и оставил ее с Ролдугиным
  • А вы заметили, что фразу «в это непростое для страны время…» в России можно использовать в любое время?
  • Холоп приходит к барину и говорит:
    — Барин, холопы устали от побоев и поборов. Будем против вас митинг проводить. Согласуете?

    фразу «в это непростое для страны время...» в России можно использовать в любое время
  • Телевизор из символа достатка постепенно превратился в признак убогости.
  • Лучший учитель 2018 года — это Сечин, преподавший нам всем урок на тему: «Если между колбасой и свободой народ выбирает колбасу, он не получает ни того, ни другого.» (М. Жванецкий)
  • — Владимир Владимирович, баллотироваться будете?
    — У меня абонемент.

    Телевизор из символа достатка постепенно превратился в признак убогости
  • Велика Россия, а проголосовать не за кого.
  • Россия прошла большой исторический путь: от академиков Ландау и Гинзбурга до академиков Кадырова и Джабраилова.
  • Путин взял страну с Растроповичем и оставил ее с Ролдугиным.
  • Выборы, выборы, депутаты @идоры


Градация деградации

Вторник, Февраль 6th, 2018

«Знаете, что обиднее всего? Вот, вообще, просто обида до слёз, на разрыв аорты и крушения веры в человечество?
Представьте себе, за последние сто лет люди сделали огромный скачок в научно-техническом прогрессе, еще недавно обычный телефон был диковиной, а теперь айфоном расплачиваются за обычный минет. Электричество, вырабатываемое, страшно подумать, атомными электростанциями, пришло в каждую задрипанную деревню.
Врачи оперируют роговицу глаза, пересаживают почки и сердце, искусственно выращивают органы, коллайдер адронный где-то под землей крутится, космические корабли бороздят просторы мирового океана, роботы для секса созданы, вошедшая в постклиматический период Пугачева в пробирке сразу двух детей родила, атом расщеплен, протоны с электронами перемешались…
И ты такой включаешь суперсовременный компьютер, входишь при помощи беспроводного интернета в социальную сеть…
А тут: «Девочки, правда ли, что булавка оберегает ребенка от сглаза?»
И всё идёт по пизде. И интернет, и атомы, и коллайдер этот сраный. Всё зря. И сразу очень, очень, просто пиздец как обидно.»

якобы (с) Александр Гутин

Колдовство по-научному

 


Читатник дао - Эрих Мария Ремарк

Четверг, Ноябрь 23rd, 2017
Эрих Мария Ремарк

Раскаяние — самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя. Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.

Чем больше пустяков считаешь везением, тем чаще тебе везёт.

Чем меньше у человека самолюбия, тем большего он стоит.

Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.

Деньги не приносят счастья, но действуют чрезвычайно успокаивающе.

Пока человек жив – ничто не потеряно.

Совесть мучает обычно тех, кто не виноват.

Смеяться ведь лучше, чем плакать. Особенно, если и то и другое бесполезно.

И что бы с вами ни случилось — ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным

В темные времена хорошо видно светлых людей.

Как это ни странно, но всяческие беды и несчастья на этом свете очень часто исходят от людей маленького роста; у них гораздо более неуживчивый и энергичный характер, чем у людей высоких.

(more…)