Это оккупанты, которые защищают их от нас

Рекомендую почитать, а лучше послушать

Наталья Фатеева о России

Н. ФАТЕЕВА - Я впервые выехала в Болгарию в 62-ом году. И с тех пор я постоянно, постоянно выезжала, но так как я человек наблюдательный, то я не просто получала удовольствие от того, что я за границей. Я всё видела. Я видела, как весь мир напичкан нашим оружием, я видела, что благодаря нам загорелась юго-восточная Азия, Африка, Латинская Америка, Куба, и всё прочее, потому что это везде было наше оружие, это наше благосостояние было вложено в эти вот чудовищные дела, потом посписывали эти долги, а нам говорили, что мы должны подтягивать наши пояски. Поэтому всё время наш народ находится… его всё время обкрадывают. Качество жизни наших людей благодаря тому, что у власти находятся люди безответственные, не любящие свою страну, временщики, ненавидящие свой народ, не чувствующие перед ними никакой ответственности, не просвещающие этот народ - вот, это всё обидно и противно.

К. ЛАРИНА - А наш взгляд, вот, может быть, так спросить… В течение всей жизни вашей был ли период в России наиболее благоприятный для жизни человека?

Н. ФАТЕЕВА - Он был очень короткий. 90-е годы.

К. ЛАРИНА - Лихие 90-е проклятые?

Н. ФАТЕЕВА - Да нет, это всё вранье, я называю это путинской пропагандой, это они, его политтехнологи для того, чтобы людям дурить головы, для того, чтобы они совершенно запутались в происходящих событиях, неправда, что вы. Тогда в Россию стремились… вы помните, сколько журналистов приехало, сколько сюда приехало людей, говорили – в России так интересно.

К. ЛАРИНА - А сколько возвращались, кстати, наших эмигрантов.

Н. ФАТЕЕВА - Какая замечательная страна. Ведь мы же были замечательной страной.

[…]

Советское время […] было наполнено лагерями, дефицитом, когда люди были доведены до такого состояния, что они всё время в поисках необходимости выжить. Ведь вспомните, как люди бегали с авоськами, полными этими самым… апельсином. Как люди ездили за колбасой, эти колбасные электрички. Люди не говорили даже о продуктах питания, ведь тогда говорили, как сказать, подобострастно. Никто не говорил – дайте мне морковку, или я хочу купить капусту, а капусточку можно, а сколько стоит селёдочка, а вы чего? Понимаете, это, вот, всё вот это общее состояние, оно ставило людей для того, чтобы как-то получить какой-то, ну, какую-то благоприятную… что-то такое… преференцию, и они обязательно унижались, унижались, поэтому они вынуждены были делать вид, что они очень уважительно относятся к этим тёткам, которые стояли за прилавком в бриллиантах, в норковых шапках продавали капусту, морковку, картошку, я это не забуду никогда. У меня очень хорошая память, и мне очень дорого это всё осталось, потому что в то время мои дети были маленькие, и мне приходилось очень напрягаться.
[…]
Наша армия, посмотрите на наших солдат – замученные, несчастные мальчики деревенские, которых других не возьмёшь, все откупились. Эти [омон на Триумфальной] стоят откормленные здоровые мужики стоят, понимаете, и в то время, когда было 140 долларов за баррель, они сделали себе армию внутреннюю защищаться от нас. Это же оккупанты, которые защищают их от нас.

К. ЛАРИНА - Меня поразила там экипировка, они все эти робокопы.

Н. ФАТЕЕВА - Да, потом, они здоровые, накачанные, а милиция там не та, которая по улицам ходит толстобрюхая такая, толстомордая. Там такие подтянутые здоровые мужики, и среди них есть маленькие такие, знаете, как я их называю, гранатами. Потому что когда Боря быстро пошёл туда вперёд вместе с журналистами, я как-то немножечко замешкалась, и, значит, немножечко поотстала, поотстала. И я пока подходила, я видела – стояло какое-то небольшое количество людей, и вдруг я увидела, как там какая-то каша началась внутри. Вот, эти вот коротышки накачанные в таких шлемах круглых, у них какая-то одежда специальная. Они внутрь вгрызаются, знаете, туда, как какие-то… инфекция какая-то, как какие-то гады какие-то, черви. Они хватали людей и вытаскивали оттуда, они вытаскивали от зала Чайковского, они сами… но люди их не трогали, люди даже ни одного слова не произнесли, и потом они нас, значит, они вот так вот выдавили нас, они хватаются друг за друга вот так вот плечо к плечу – сильные, здоровые, страшные, но у меня страха ни секунды не было – я их не боюсь, я вообще эту власть не боюсь, я не знаю, почему. Я её просто презираю. […] На Тверской какие стояли машины. Огромные, с огромными колёсами, окна в этих самых – в решётках, и стояли эти здоровые мужланы, внутренние войска. Понимаете, и я подумала – боже мой, неужели эти люди в обычный день ходят среди нас? Наверное, нет. Они же бросают московский ОМОН во Владивосток, из Твери в Москву, потому что не могу поверить, что эти люди могут ходить среди нас, а потом с такой стоять… и так кидаться на людей и разрывать людей на части. Нет, вы знаете, у меня было такое отвращение, и я даже подумала – я никогда к этой площади больше не подойду, потому что у меня было… вы знаете, мне было так нехорошо, так нехорошо, потому что мне показалось, что я нахожусь, но мне и сейчас кажется, что я нахожусь в оккупации, а вот эти люди – оккупанты. Понимаете? Они не люди, они натасканные на что-то такое.

К. ЛАРИНА - Возвращаясь всё-таки к этому персонажу, мы не можем… тем более, вы с ним как Колесников, «я Путина видела» - вы его практически знаете. Это что, человек изменился, или, может быть, вы не заметили чего-то в своё время? Как вы сами себе объясните этот феномен?

Н. ФАТЕЕВА - А вы что, не помните. как он шёл по дорожке, когда он ещё только собирался быть Президентом, когда на инаугурации, он шёл с дрожащими руками и ногами, и он сказал, что он призван на работу, что он на работе, что он на работе. Вообще, сейчас, посмотрите – пахан. Сам он разговаривал по поводу электростанции, там, как его фамилия забыла сейчас, ну, сидит, так смотрит с таким, знаете, ну, говори, говори, я тебя послушаю, говори, знаете, с такой… Человек потерял совесть, потерял совесть, по-моему, навсегда. И, вот, страна с ним теряет совесть и честь, и достоинство. Ведь как опущенные люди. Худшее качество, худшее качество, худшее качество. Ведь всё опущено на уровни сортира и вот этих вот всяких канализационных дел. […] Я абсолютно не доверяю ни внутренней, ни внешней политике, которую проводит его команда. Ни захват чужих территорий, ни захват нашего бюджета, ни превращение верховной, этой самой, Думы, в свой карманный орган. Вы знаете, это так очевидно и такая пошлость, это же пошло, это же всё видно, это же неприкрыто всё, это даже… они до того дошли, что они даже уже не считают нужным завуалировать как-то. Всё настолько открыто, что нам на вас наплевать.

источник

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Оставить комментарий

Ваш первый комментарий модерируется, поэтому появится не сразу.
Комментарии со ссылками проходят модерацию обязательно.
Комментарии, где в поле имени прописан ключевик, реклама, слоганы — удаляются.