Полковнику никто не пишет

10.01.2007

Есть хорошая книжка: «Полковнику никто не пишет» называется.
Там говорится о том, что полковнику никто не пишет.
Наверное, некоторым трудно сразу понять, что там рассказывается именно о том, что полковнику никто не пишет, поэтому я и подсказываю: в этой книжке речь идет о том, что полковнику никто не пишет.
Остальным, возможно, тяжело будет догадаться, что и здесь тоже будет рассказано о том, что полковнику никто не пишет.
То есть не полковнику, ибо ни полковником я, слава богу, не был, ни капитаном, ни майором, ни сержантом, да и от генерала, тоже Господь оберег.
Если бы я был полковником, то мог бы подумать, что это присуще исключительно нам, полковникам.
Нам-то, полковникам, еще можно понять отчего не пишут — оттого, что мы, люди военные, то есть для убийства предназначенные и ему же обученные, ну и поубивали, к чертовой матери по привычке или по приказу или просто так всех, кто нам мог бы написать.
Но я-то человек сугубо мирный, никого, насколько помню, не убивал и даже не особенно старался.
А все равно не пишут.
Или тут надо с другого конца подходить, с другой стороны на это смотреть.
Не кому не пишут, а кто не пишет?
Ну действительно, все пишут, а именно ЭТИ — нет.
То есть, те которые не нужны или не обязательны — строчат, как львы николаичи, томами, сборниками, собраниями сочинений.
А те, кто нужны, заперлись где-то там, у себя глубоко внутри, защелки защелкнули, замки замкнули, щеколдами щелкнули и — ни гу-гу.
Как вымерли все, тьфу-тьфу-тьфу.
Может, сказать им нечего? Ну скажи просто — «Привет». И хватит.
Для своего человека и этого вполне достаточно.
Не обязательно мыслью по древу, как маслом по блину.
Так они же даже афористичностью своею не воспользуются, телеграфным стилем.
Могут, но не хотят.
Возможно, думают, что лучше ничего не писать, чем пару слов ни о чем.
Да как это «ни о чем»?
Очень даже о чем.
«Привет, пока!» — и уже ясно, что живы, что помнят, что время выбрали вот эти два слова написать, что и сами есть и ты еще тоже пока существуешь.
Слова два, а сказано на целый том.
В таких двух словах смысла больше, чем в здоровенной дико научной монографии под руководством трех академиков, пяти докторов наук и одного аспиранта-недоучки.
Не считая самих авторов.
Вот просто: «Привет! Как дела?» И все.
Уже сердце успокоилось, душа на место встала, мозги обратно расклинило и печень с почками кровь через себя фильтровать начали, токсины выводить.
А это ж чистый яд, когда никто не пишет из тех, кого ждешь, и кто вроде бы как должен.
Не обязан, но должен.
Тут разницу чувствовать надо. Тут тонко.
Не всем доступно, по попробовать понять можно.
Ну для простоты, для некоторых поясняю.
Вот ты матери писать-звонить не обязан? Нет.
Но должен? Должен.
Если ты не козел, конечно, и не последний сукин сын.
Вот и здесь примерно то же.
Не обязаны, но должны.
А даже если по разумению своему, по совести и не должны, то ведь могут же.
Но не пишут.
Вот и думай тут: либо не должны, либо не могут, либо не хотят, либо одно из двух.
Вернее всего, конечно — одно из двух.
И скорее второе, нежели первое.
Хотя это тоже, смотря с какой стороны считать.
Вот и сидишь, считаешь.
Сперва слева направо, потом справа налево, потом сверху вниз и по диагонали поперек.
Такие дела.

Мартини и шоколадный торт. Билл Земан
© Bill Zeman

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

В ожидании лифта

10.12.2006

Не знаю как в других местах, но в москве погода вполне соответствует общему фону.
Температура плюсовая, но холодно.
Дождя нет, но сыро.
Ветра нет, но промозгло.
Солнца нет совсем, а потому все серо, уныло, блекло и безнадежно.
А тут еще снова оба лифта отключили.
Ну, спуститься я еще спущусь.
Если аккуратно, не спеша и отдыхать на каждом третьем этаже, чтобы остановить головокружение.
Но подняться обратно уже не получится.
Тем более, тащить на себе еще пуд.
Наверх. Выше десятого и чуть не доходя до шестнадцатого.
Ну просто не смогу.
Нет, если дать мне часов пять-шесть, то и сам поднимусь и пуд этот дотяну.
Но на привалы времени уйдет больше, чем на подъем, а это как-то глупо.
Да и всю воду выпью на этих привалах и снова придется идти её покупать.
А потом опять подниматься.
Я же так буду неделями туда-сюда ходить.
А отхожих и спальных мест у нас на лестнице не предусмотрено.
Хотя, при таком лифтовом устройстве не мешало бы.
Ну с отхожим местом, если хорошо прицелиться, то можно мусоропровод использовать, но спать на подоконнике все равно не получится.
Опять же бомжи.
Они привыкли, а я только при одном виде вшей начинаю чесаться и хочется облиться дустом.
Да и обоняние…
Нет, словом, это — не погода и это — не коммунальное хозяйство.
И не хозяйство вообще.
И я вообще удивляюсь, как здесь люди живут.
Хотя сам человек, и живу тут же, не отходя от всего этого.
Но все равно удивляюсь и пытаюсь найти причины такой живучести, приспосабливаемости и помехоустойчивости.
Уникальную породу людей вывели — хилые, слабые, безвольные, недоверчивые, равнодушные, но при этом поразительно живучие.
Дихлофос, тритетрабензол пьют — только крепче становятся.
Правда, не надолго.
Но лет до сорока-пятидесяти, как правило, пока еще дотягивают. Пока еще…
А если бы до пенсии доживали, то еще ого-го сколько жили бы.
Если не пить, конечно.
Но на пенсию что еще делать?
Жить на нее нельзя, остается только пропить, чтобы зря не пропадала.
Вот говорят, что ихние пенсионеры очень любят по миру путешествовать.
Наши тоже могут путешествовать.
Если поприжмутся, накопят, то целую неделю смогут по москве на общественном транспорте ездить.
Одновременно с лечебным голоданием.
От сокольников до парка на метро, там на троллейбусе, потом на трамвае и снова в метро спать на кольцевой линии, пока не выгонят для ночного моциона.
Зато сколько незабываемых впечатлений!
И будет о чем вспомнить и радоваться, что жизнь не зря прошла.

Ладно, пойду проверять, что там с лифтами.
И надо бы еще компании дождаться, чтоб не так скучно было между этажами сидеть.

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Челка лунного цвета

26.09.2006

И вот, вроде и забыл все, кажется и раны затянулись и сердце не тянет и на душе пусто и спокойно.
И вдруг, неожиданно, на улице, в метро, в магазине — нечаянный взмах ресниц такой знакомый.
До боли знакомый и родной, мягкий и немного неуверенный поворот головы взрывающий в душе все, казалось бы, незыблемо выстроенные баррикады и стены, к чертовой бабушке.
Латунные пряди по плечам, от которых перехватывает дыхание и все опять выплывает, выплывает, как из марева, из тумана, в который ты все это долго и с таким трудом и болью прятал, выплывает обратно в сердце, в душу, которая одновременно и жаждет этого и боится.
И ты берешь полбанки лекарства для души и лечишь ее, лечишь, израненную.
А она вроде слушается тебя, жмется преданно к коленке, но сама потихоньку, незаметно, с грустью и тоской посматривает: не мелькнет ли латунная прядь, не глянут ли карие глаза с колкими ресницами, не скажут ли беззвучно что-то, тонкие розовые чувственные губы.
Надо только увидеть. Увидеть и обязательно понять, что они скажут. Обязательно понять. Это так важно…
А если не удалось увидеть, понять, прочитать, то остается только одно - самое важное, самое надежное и самое-самое трудное — во чтобы то ни стало увидеть и понять то, что спрятано в этих глубоких, бездонных, таящих боль и обиду коричневых озерах под челкой лунного цвета.
И почему, Господи, не могу я подойти и унять эту боль в родных глазах, сделать так, чтобы улыбнулись эти скорбно поджатые милые губы, что бы веселые морщинки собрались вокруг глаз, и чтобы солнце заплясало беззаботными зайчиками в широких карих озерах.
Прости мне Господи грехи мои, ибо грешен я… Всегда.

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Послепраздничное

18.09.2006

После сорока с днем рождения надо уже не поздравлять, а сочувствовать.
После пятидесяти — соболезновать.
После шестидесяти — выражать радостное удивление.
После семидесяти, снова поздравлять. С тем, что дожил.
После восьмидесяти: «А как вам удалось?!»
После девяноста вообще ничего не говорить, чтоб не сглазить.
После ста, скрещивать пальцы, плевать через левое плечо и бормотать: «Чур меня!»

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Любят ли бушмены печень белого медведя

16.09.2006

Снова сегодня попались ожесточенные дебаты, где граждане увлеченно закидывали друг друга какашками, пытаясь убедить друг друга в том, что америкосы тупые и примитивные, евреи хитрые и подлые, кавказцы злые, украинцы крохоборы и куркули, а русские, эдакие забитые всеми вышеперечисленными нациями рубахи парни, склонные к патологическому пьянству, лени и сквернословию.
Все эти граждане, занимающиеся метанием навоза, либо не в состоянии, либо — что вернее — не хотят врубиться в одну несложную вещь.
Они сами, независимо от национальной принадлежности, не хорошие и не плохие, не хуже и не лучше прочих.
Они выросли в ином месте, в иных условиях, и привыкли к иному.
Они просто другие, так же как и немцы, финны, австралийцы и индейцы майя, которых наверное, уже нет.
Если ты родился бушменом или чукчей в богом забытой дыре, то вполне возможно, что никакого особенного дискомфорта от этого испытывать не будешь.
Но ты не оттуда, ты совсем из другого места, и, естественно, что ты другой. Не лучше, не хуже, просто иной.
Кто-то привык к степям и ковылю, кто-то к сугробам, кто-то к символическим березкам, кто-то к красному песку и барханам.
Это отнюдь не значит, что любой, с детства привыкший к чему-либо отличному от привычного тебе, автоматически считается опасным гадом, сволочью и мерзавцем.
Шастать по бушу в набедренной повязке и кривым копьем в руке, или днями сидеть в чуме уставясь на угли, и покачиваясь сипеть глиняной трубкой, это все как-то не для нас, выросших в других краях.
Чужое оно, чуждое.
Приехать туда на недельку, поглазеть на местную экзотику, оно, возможно, и неплохо, но жить в грязном прокопченном чуме, или ночевать на колючей земле под каким-нибудь выжженным солнцем кустом, пожевав перед сном толстую белую личинку, выковырянную из гнилого пня?
Нет, это уже не получится, даже если бы и очень захотелось.
Есть на ужин замороженную сырую печень белого медведя или свежевыкопанную мокрицу надо привыкать с рождения.
Тогда тебя не будет мучить ностальгия по мокрому, хрустящему малосольному огурцу с прилипшей веточкой укропа.
И не будет грызть ненависть и отвращение к тем, кто с удовольствием ест улиток, зеленые яйца или изрядно протухшую рыбу.
Понятно, что гастрономическая тема взята просто как образ, дело не в еде, хотя и в ней тоже.
Финны, наверное, замечательные ребята и Финляндия отличная страна, но мне туда не хочется.
Просто потому что я не финн.
Я другой, вот и все.

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

А все истинное делается легко

14.09.2006

«Все истинное делается легко».
Как точно, просто и ясно, как легко сказано.
Жить надо легко.
Не просто, а легко, легко именно в этом смысле.
Но ведь не получается. Что-то мешает, не дает.
Постоянно тянет вниз тяжесть, неестественность, искусственность, неискренность.
Не ложь, а именно Неискренность, и именно с большой буквы, как понятие не узко-разговорное, а в самом широком, глубоком смысле. Искренне уже почти не получается.
Говорим, думаем, и даже уверены, что хотим одного, а делаем совершенно противоположное.
Потому что так принято, так положено, от нас этого ждут все, и мы сами в том числе.
Так проще жить. Не легче, а именно проще.
Потому что жить легко мы уже боимся.
Боимся порвать паутину, которой обросли к своим годам.
Мы привыкли уже быть этакими куколками в коконе из паутины.
Так уютнее, так спокойнее, так проще.
Вот в чем принципиальная разница между Просто и Легко.
А это вообще разные вещи.
Это антонимы, а не синонимы, как написано в каждом словаре.
А мы их путаем.
И потому так и живем — куколками.
И неважно, что ты в действительности делаешь. Важно, как ты это делаешь.
Вот в этом все и дело.
Мы думаем, что делаем что-то правильно, потому что «так нужно».
Нужно обеспечить семью, нужно дать будущее детям, нужно самому, в конце концов, «кем-то стать».
А выходит, что все это неверно, неправильно. Не истинно.
Потому что делаем это с трудом, тяжело, через силу, преодолевая препятствия, нами же старательно выстроенные, ломая себя и других, ломая собственную судьбу и судьбу тех, кто рядом.
Мы прем против течения, зарываемся под землю, лезем в гору, идем куда угодно, кроме той дороги, по которой нам хочется идти.
По которой идти легко и радостно.
И идем, ползем, скребемся, цепляемся сломанными ногтями, и после очень гордимся тем, как тяжело и мучительно учимся, работаем, достигаем результата, торча по двенадцать часов на постылой работе, занимаясь тем, что давно надоело и опротивело до тошноты.
Потому что уверены, что именно так и надо, что без труда не вынешь и рыбку из пруда, а под лежачий камень пиво не потечет.
Что легко жить — неправильно и даже безнравственно. «И мерилом труда считают усталость…»
А ведь есть усталость и усталость.
И кто знает, как жили бы сейчас мы сами и близкие наши, и дети наши, если бы мы не побоялись разорвать к чертям собачьим эту паутину и не стали бы легко жить, легко работать, легко радоваться.
Если бы с самого начала, когда все еще удавалось само собой, стали бы жить легко, а не поддались бы вязкому гипнозу окружающего, не превратились в бюргеров.
Мы же так любим говорить о том, как и чего бы мы хотели, но мы этого не делаем и никогда не сделаем.
Мы только говорим об этом.
Потому что так ПРОЩЕ. И ради этой простоты, мы будем продолжать с надрывом трудиться, с трудом жить, нагружать нами же созданными заботами родных, близких и друзей, тяжко, с потом и кровью преодолевать трудности и тяготы Во благо детей, Во благо семьи, Во благо чего-то-там…
И приучим к этому детей ровно так же, как когда-то приучили к этому нас.
Или мы сами дали себя приучить.
Потому что уж кто-кто, а мы-то умели и могли бы жить легко.
И дать эту легкость детям.
Но не дали.
И не дадим.
Потому что так проще.
А все истинное делается легко.

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Хороша ложка к обеду

13.09.2006

А как живут? Да вот так и живут.
Вот институт закончу и буду жить.
Дела вот только доделаю, и жить начну.
Карьеру налажу, вот тогда и жить буду.
Денег заработаю для нормальной жизни и тогда уже в свое удовольствие.
Детей только на ноги поставлю, а тогда и для себя начну жить.
Вот на пенсию выйду, и заживу по-настоящему.
Подлечусь немного, чтобы снова ходить разрешили, тогда и погулять можно будет.
Вот только…

А все уже.

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru