Мир взрывался и падал в огуречный рассол

12.04.2015

Все это с детства помню. Была, а может, и по сию пору осталась книга Александра Архангельского, изданная то ли в пятидесятых, то ли в сороковых, которую несколько раз зачитывали, но каждый раз чудом удавалось ее возвращать.
Возможно, и сейчас где-то в шкафах стоит.
В юности мы с приятелями часто цитатами из нее разговаривали: «Не дури парень! Не люблю!», «Ты чего, тим-тим-тим, уставился?», «Водчонки небось хочешь, индюшкин кот?», «Правды взыскую. Бабеночку бы мне».
А первая фраза применялась везде, при любых обстоятельствах и в любых смыслах.
Звонишь кому-нибудь: «Как дела?» И в ответ слышишь тоскливое или бодрое, в зависимости от ситуации на том конце провода: «Лось пил водку стаканами!»
«Магдалиниаду» и «Мы — индустриальчики» знали наизусть.
А приятель детства очень любил декламировать «Сморкание».
Очень хорошо у него получалось, производило впечатление, особенно на дам.
Итак, Александр Григорьевич Архангельский (1889—1938), пародии.

Александр Григорьевич Архангельский

ПЛОТЬ
Лось пил водку стаканами.
В дебрях опаленной гортани булькала и клокотала губительная влага, и преизбыток ее стекал по волосатой звериности бороды, капая на равнодушную дубовость стола.
Нехитрая ржавая снедь, именуемая сельдью, мокла заедино с бородавчатой овощью. Огурец был вял и податлив и понуро похрустывал на жерновах зубов, как мерзлый снежок под ногами запоздалого прохожего.
Оранжевая теплынь разливалась по тулову. Мир взрывался и падал в огуречный рассол. Наступал тот ответственный час, в который выбалтывается сокровенное и воображением овладевает апокалипсическое видение.
В ту пору и возникла в позлащенном оранжевом закатом оконце хмурая иноческая скуфья.
Недоброй черностью глаз монашек взирал на пиршество.
— Ты чего, тим-тим-тим, уставился? — превесело и пребодро воскрикнул Лось. — Влезай, присаживайся. Как звать-то?
— Евразии, — проскрипела скуфья.
— Водчонки небось хочешь, индюшкин кот?
— Правды взыскую, — пробубнил Евразии, облизывая губную сухоть. — Бабеночку бы мне.
— Эва, чего захотел! — Лось приударил стаканом по столу. — Дрова руби! Тим-тим-тим! Холодной водой обтирайся!
— Красоты ясажду, — сипел монашек. — Нутряной огонь опалят младость мою. Зрел я ноне беса. Бабеночку нерожалую. Персты пуховы… губы оранжевы…
Все ярилось в нем: и манатейный кожаный пояс на простоватых чреслах и бесстыжие загогулины нечесаных косм, высунувшиеся оранжевыми языками из-под омраченной плотью скуфьи.
Смутительная зудь явно коробила первозданное Евразиево вещество.
— Не дури, парень! Не люблю! — прикрикнул Лось, дивясь иноческому неистовству. — Смиряй плоть, блудливая башка. Тригонометрию изучай! Химию штудируй!
— Пошто супротив естества речешь?! — возопиял Евразии и вдруг преломился надвое в поясном поклоне. — Прости, брат во строительстве. Не помыслю о греховном, доколе не обрету знаний указуемых.
Дуют ветры — влажные, как коровьи языки. В величавых, как вселенная, дифибрерах крошится мир. В первозданной квашне суматошливой целлюлозы, как разрешенное сомнение, зачинается бумажная длинь, и в не охватных немощным глазом просторах возникает оранжевая пунктирь преображения Евразиевой плоти.

Полный текст »


Правило СВП

06.09.2014

«В 1974 году философ и психолог Анатолий Рапапорт из университета Торонто сформулировал идею, согласно которой наиболее эффективным способом поведения в отношении другого человека являются: 1) сотрудничество; 2) взаимоуважение; 3) прощение.
Другими словами, когда человек, или структура, или группа встречают другого человека, структуру или группу, они заинтересованы в том, чтобы предложить альянс, затем согласно правилу взаимоуважения дать другому то, что получил от него.
Если другой помогает, ему тоже помогают, если другой агрессивен, он получает в ответ такую же агрессию.
Затем необходимо простить и вновь предложить сотрудничество.

В 1979 году математик Роберт Аксельрод организовал турнир между автономными компьютерными программами, способными вести себя как живые люди.
Единственное требование: каждая программа должна быть снабжена стандартным коммуникационным обеспечением, подпрограммой, позволяющей общаться с соседями.

Аксельрод получил четырнадцать дискет с программами своих ученых коллег, заинтересовавшихся соревнованием.
У каждой программы были различные законы поведения (у самых простых код поведения умещался в две строчки, у самых сложных – в сотню строк).
Целью было набрать как можно больше пунктов.
У некоторых программ правилом было как можно скорее эксплуатировать другого, украсть его пункты, а потом сменить партнера.
Другие пытались выкрутиться сами, охраняя свои пункты, избегая контактов со всеми, кто мог их обокрасть.
Были и такие правила: «Если другой враждебен, его надо предупредить, чтобы он прекратил это, а потом наказать».
Или: «Сотрудничать, а потом неожиданно предать».

Каждая программа была 200 раз противопоставлена каждому из конкурентов.

Всех победила программа Анатолия Рапапорта, оборудованная правилом поведения СВП (сотрудничество, взаимоуважение, прощение).

Более того. Программа СВП, помещенная наугад среди других программ, вначале проигрывала агрессивным программам, но в итоге побеждала и даже становилась «заразной», если ей давали достаточно времени.
Соседние программы, видя, что она наиболее эффективна, в конце концов начинали применять тот же подход.
Так что в долговременной перспективе правило СВП является наиболее рентабельным.
Каждый может это проверить на собственном опыте.
Это значит, что нужно забыть все неприятности, которые вам причиняет коллега по работе или конкурент, и продолжать предлагать ему работать совместно, как будто ничего не произошло.
Со временем этот метод обязательно окупается.
И это не вежливость, это в ваших собственных интересах. Что и было подтверждено с помощью компьютера.»

via

Правило СВП


Вечный сон с запахом сероводорода

15.08.2014

Написано почти два века назад. Двести лет.
А как оно было, так и осталось, что говорит о любимой населением стабильности.
Стабильность, неизменность, постоянство, неизбывность, бесконечность.
И никаких там изменений и перемен, ни боже мой, этого народ не любит.
То есть унылое стоячее болото с тиной, ряской, пиявками и пением лягушек.
Трясина.
Изредка откуда-то из вязких глубин с гулом и хлюпаньем поднимаются пузыри с родным запахом гниения, разложения и сероводорода.
И тишина.

Трясина. Вечный сон с запахом сероводорода.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

  • А потому полагается небесполезным подвергнуть расстрелянию нижеследующих лиц:
    Первое, всех несогласно мыслящих.
    Второе, всех, в поведении коих замечается скрытность и отсутствие чистосердечия.
    Третье, всех, кои угрюмым очертанием лица огорчают сердца благонамеренных обывателей.
    Четвертое, зубоскалов и газетчиков".
    И только.
  • Многие склонны путать два понятия: «Отечество» и «Ваше превосходительство».
  • Есть люди, которые мертвыми дланями стучат в мертвые перси, которые суконным языком выкликают «Звон победы раздавайся!» и зияющими впадинами вместо глаз выглядывают окрест: кто не стучит в перси и не выкликает вместе с ними?..
  • Система очень проста: никогда ничего прямо не дозволять и никогда ничего прямо не запрещать.
  • Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления.
  • Если на Святой Руси человек начнет удивляться, то он остолбенеет в удивлении, и так до смерти столбом и простоит.

читать целиком


О присоединении Марса

11.05.2014

— А я думаю, — если мы первые сюда заявились, то Марс теперь наш, русский. Это дело надо закрепить.
— Чудак вы, Алексей Иванович.
— А вот посмотрим, кто из нас чудак. — Гусев одернул ременный пояс, повел плечами, глаза его хитро прищурились. — Это дело трудное, я сам понимаю: нас только двое. А вот надо, чтобы они бумагу нам выдали о желании вступить в состав Российской Федеративной Республики. Спокойно эту бумагу нам не дадут, конечно, но вы сами видели: на Марсе у них не все в порядке. Глаз у меня на это наметанный.
— Революцию, что ли, хотите устроить?
— Как сказать, Мстислав Сергеевич, там посмотрим.
— Нет, уж, пожалуйста, обойдитесь без революции, Алексей Иванович.
— Мне что революция, мне бумага нужна, Мстислав Сергеевич. С чем мы в Петербург-то вернемся? Паука, что ли, сушеного привезем? Нет, вернуться и предъявить: пожалуйте документик о присоединении Марса. Это не то, что губернию какую-нибудь оттяпать у Польши, — целиком планету. Вот в Европе тогда взовьются. Одного золота здесь, сами видите, кораблями вози.

Алексей Толстой. «Аэлита»

О присоединении Марса


Борис Стругацкий - Эпидемиологическая памятка

31.03.2014

Борис Стругацкий

Борис Стругацкий

ФАШИЗМ — ЭТО ОЧЕНЬ ПРОСТО
Эпидемиологическая памятка

Источник: Невское время (СПб.). – 1995. – 8 апреля (первопубликация).

Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен.

Ему-то кажется, что он знает о фашизме все. Ведь всем же известно, что фашизм — это: черные эсэсовские мундиры; лающая речь; вздернутые в римском приветствии руки; свастика; черно-красные знамена; марширующие колонны; люди-скелеты за колючей проволокой; жирный дым из труб крематориев; бесноватый фюрер с челочкой; толстый Геринг; поблескивающий стеклышками пенсне Гиммлер, — и еще полдюжины более или менее достоверных фигур из «Семнадцати мгновений весны», из «Подвига разведчика», из «Падения Берлина»…

О, мы прекрасно знаем, что такое фашизм — немецкий фашизм, он же — гитлеризм. Нам и в голову не приходит, что существует и другой фашизм, такой же поганый, такой же страшный, но свой, доморощенный. И, наверное, именно поэтому мы не видим его в упор, когда он на глазах у нас разрастается в теле страны, словно тихая злокачественная опухоль. Мы, правда, различаем свастику, закамуфлированную под рунические знаки. До нас доносятся хриплые вопли, призывающие к расправе над инородцами. Мы замечаем порой поганые лозунги и картинки на стенах наших домов. Но мы никак не можем признаться себе, что это тоже фашизм. Нам все кажется, что фашизм — это: черные эсэсовские мундиры, лающая иноземная речь, жирный дым из труб крематориев, война…

Сейчас Академия Наук, выполняя указ Президента, лихорадочно формулирует научное определение фашизма. Надо полагать, это будет точное, всеобъемлющее, на все случаи жизни определение. И, разумеется, дьявольски сложное.

А, между тем, фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом — активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма.

Полный текст »


Ему восемьдесят

07.03.2014

Да, восемьдесят.
Вот буквально вчера.
Не спрашивайте, как ему это удалось, потому что рецепт есть, но подходит одному.
У всех остальных резус не совпадает.
А у него резус резко положительный.
Практически, вертикальный.
Он и сам всегда стоит, и резус рядом с ним.
Кто кого держит — не разобрать.
Да и важно ли, главное, не процесс, а результат.
А с этим у него всегда полный порядок.

Михал Михалыч

  • Нормальный человек в нашей стране откликается на окружающее только одним — он пьет. Поэтому непьющий все-таки сволочь.
  • Все идет хорошо, только мимо.
  • Запретных вещей нет, есть вещи нерекомендованные.
  • Лучше с любовью заниматься трудом, чем с трудом заниматься любовью.
  • Счастлив ли? В разное время на этот вопрос отвечал по-разному, но всегда — отрицательно.
  • Россия — страна талантов. Талантов масса, работать некому.
  • Высшая степень смущения — два взгляда, встретившиеся в замочной скважине.
  • и еще много


О перловой куче

20.02.2014

Просто чтобы не забыть. И не повторять ошибок.
«Географ глобус пропил» не понравился ни в книжной ни в киношной ипостаси.
«Блуда и МУДО» понравилась еще меньше, то есть не понравилась еще больше.
«Общага-на-Крови» никак не впихивалась в орган чтения и решительно этим органом отторгалась.
«Москва-сортировочная» дочиталась до конца начала середины второй главы, после чего пустила дым и выключилась сама.
Больше решил не травить организм и чувство эстетического всякой дрянью, а потому «Псоглавцы», «Комьюнити», «Сердце Пармы» и прочие были счастливо пропущены мимо со свистом и гиканьем.
Сейчас понимаю, что надо было прислушиваться к органу чтения сразу, а не засовывать в него ничего силком.
После первой книги все было, в принципе, ясно.
Но ведь хочется думать, что ошибся, что и в этой перловой куче тоже может попасться жемчужинка.
Ан нет.
Перловка и перл — несвязанные вещи.

Перл в перловой куче