Хвороба ты, хвороба

06.05.2015

Дня четыре хворал какой-то мелкой простудой без температуры и прочих ярких проявлений, а ночью проснулся от того, что дико колотит, зуб на зуб не попадал.
Кое-как напялил свитер с теплыми штанами и засунул градусник.
Жена посмотрела — 39,5.
Не помню, чтобы когда-нибудь такая была, личное максимальное достижение в этом виде не поднималось выше 39.
День перекантовался с 38 и сегодня уже ничего.
То есть здоровье и его состояние крепко взялись за руки, оперлись на плечи друг друга — и таки стоят.
Пусть пока еще привалившись плечом к плечу под патетическую музыку на фоне героически пылающего восхода, но все же куда лучше, чем было.
Невзирая на то, что лихоманка еще лихоманит, и что температурный режим наружной поверхности организма не желает подниматься выше 36,0, что для этого самого организма тоже не характерно.
Врач, что для них естественно, ничего не знает, сказать ничего не может. и прописывает дежурный аспирин.
Да мне, в общем, все равно, главное, чтобы дальше организм таких фокусов не выкидывал.

Хвороба ты, хвороба


Арбат 1988

27.04.2015

Действительно старый Арбат. Сейчас таких уже не делают. Год, примерно, 1988.
Ныне на месте этого забора, если верить гуглу и яндексу, то ли японское кафе, то ли венская кофейня, то ли кофе хауз, то ли какой-то банк, то ли ювелирный салон.
В общем, разгул бездуховного загнивающего капитализма.
В восьмидесятые-девяностые капитализма как такового еще не было (как, впрочем, и сейчас), но разгул был.
Разгулов было много и всяких, некоторые приятные, другие так себе, третьи и вовсе никуда не годные, но зато ассортимент широкий.
Эх, были разгулы в наше время, не то что нынешнее племя с лексиконом, традициями и повадками средневековых лавочников с айфонами.

Арбат 1988


Ядовитая смесь

05.04.2015

Солидный возраст и нелюбовь к общению вместе дают вредный коктейль. Возраст естественным образом отнимает старых друзей, а стремление к уединению не прибавляет новых.

Ядовитая смесь


Психиатрия с музыкальным уклоном

27.03.2015

Mozart Piano Concerto

Когда-то, в совсем далекой юности, сейчас уже еле видимой под изморозью скверной памяти и дешевого портвейна, попал я на собеседование к главврачу психдиспансера.
Какая у диспансера возникла нужда в собеседовании, конечно, не помню, но подозреваю, что довели до психушки клешенные джинсы, длинные патлы, и чуждый советскому народу образ мысли, этими патлами и выраженный.
Из всего собеседования, более смахивающего на допрос, запомнилось лишь осатанелая злоба в глазах и интонациях главврача.
Он вообще больше походил на этакого упитанного, но плотно сбитого чиновника из военкомата.
После дежурных вопросов о кличках-явках-паролях «военком» вдруг угрюмо и злобно поинтересовался, а какая музыка мне больше всего нравится.
Не ожидая подвоха, я честно, как на духу сообщил: «Дип Перпл, Лед Зеппелин, Пинк Флойд, Бах, Дебюсси и Моцарт».
Тут харя военкома налилась кровью, глаза вылезли и он принялся орать что-то про проклятых волосатиков, тлетворное влияние и про стандартный набор таких вот эксцентричных психопатов-истериков, мол, все они непременно упоминают Баха, Моцарта и Бетховена, хотя наверняка кроме фамилий больше ничего о них не знают и не слышали.
Что-то он там еще орал и бесновался, в итоге выгнав меня из кабинета с обещанием упечь на полгода в клинику под инъекции аминазина, «где таким волосатикам самое место».
В клинику я все же не попал, но долго удивлялся тому, как выглядят и ведут себя советские психиатры, и жалея, что не смог этому политруку объяснить, что на самом деле давно слушаю и Моцарта и Баха и заслушиваюсь Дебюсси.
Хотя он объяснений и слушать бы не стал, твердо уверенный в своем диагнозе.
А за знакомство с классической музыкой, за пластинки, привезенные из за рубежа и подаренные мне, до сих пор благодарю своего дядю, которому тогда было лет двадцать пять.
Он писал статьи в музыкальных изданиях и был великим знатоком и любителем Музыки.
Он погиб через год, как раз после выхода на Мелодии пластинки Эдит Пиаф с его обширной аннотацией.
А пластинку эту с дарственной надписью давно уже кто-то увел.


Ананасная радость

22.03.2015

В конце восьмидесятых или в начале девяностых решили ребенку на день рождения купить ананас.
Ананас по тем временам был чем-то вроде летающих тарелок: все говорят, они есть, и кто-то даже их видел в кино, но живьем не сталкивались.
И вот, заработанные на Арбате доллары мы понесли в один из первых магазинов принимавших к оплате валюту, недавно как раз открывшийся на Калининском проспекте, .
Крошечный ананасик, размером с большое яблоко стоил 20 баксов, сумма по тем временам внушительная.
Но чего не сделаешь для ради любимого дитя.
Купили ананас, а на оставшееся даже прихватили пару пачек «родной» жевательной резинки.
Ананас, сволочь, оказался кислым, как лимон с уксусом.
Порубили его на куски, засыпали сахаром, но удовольствия все равно никакого. Очень было обидно.
Особенно с учетом того, что в обычных магазинах тогда вообще ни черта не было, а что было, только по талонам, карточкам покупателя и паспортам с пропиской.
Но хотя бы жевательной резинке порадовался ребенок, и то приятно.
А ананасы он с той поры не любит.

Ананасная радость


Весна

09.03.2015

Мороз весну в кустах зажал,
И тискает, и мнет.
А мы в снегу дрожим и ждем,
Когда же до@бёт

Мороз весну в кустах зажал

Колбаса

03.11.2014

— Колбаски докторской грамм триста взвесьте, пожалуйста.
— Докторской?
— Докторской.
— Не советую.
— Отчего же? Не свежая?
— Нет, почему же не свежая, у нас все продукты свежие. Мы лежалым товаром не торгуем, как те, что у аптеки. Халтурщики! У нас все только самое свеженькое, не сомневайтесь. Мы марку держим.
— Замечательно. Взвесьте триста грамм, пожалуйста.
— Пожалуйста. Но не советую.
— Почему же тогда, если она у вас свежая?
— А как же! Продукт первый сорт! Только что, можно сказать, коровкой гуляла, травку кушала, а сейчас вот колбаска высший сорт. Парная! Прямо с комбината! Мы с холодильников не берем, чтоб вы знали, мы только с комбината напрямую, чтобы, значит, покупатели довольны были. Можете не сомневаться, продукт наисвежайший!
— Очень хорошо, я рад за вас, так, а с колбасой-то что?
— С докторской?
— С докторской.
— Так тоже свежая, как и все.
— А почему же не советуете?
— Не советую? Ну да, не советую. А вы что же не слышали сколько в прошлом годе народу грибами потравилось? Это же ужас! Тыщи! Тыщи! И не поганками какими-нибудь, мухоморами, а самыми что ни на есть белыми с подберезовиками! Вот вроде гриб и гриб, крепенький, целенький, листик на нем прилипши, иголочки сосновые. Ты его и в корзинку, а после супчик из него или там пожарить. Съел, и… Опа, а гриб-то — отрава! Чистый яд! Во как!
— Ну да, я знаю, слышал про грибы, а причем тут колбаса? Она же у вас, надеюсь, не грибная.
— Какая же грибная? Что вы! Помилуйте! Продукт высший сорт! Мясо, чистейший филей. А кроме мяса там что?
— И что?

читать целиком