О страдающих денотативной хронотипичностью

18.04.2017

Умственно неусидчивым гражданам категорически не хватает уже имеющихся у них ментальных проблем, и они с великим энтузиазмом самостоятельно принимаются возводить новые.
Они ощущают в этом острую необходимость, но что и под какой ложечкой у них сосет и откуда этот зуд берется — тайна сия велика есть.
Это к тому, что в очередной раз споткнулся о термин «нарратив», неясно для чего употребленный в заурядном тексте.
Неоднократно смотрел определения этого «нарратива», так ни черта и не запомнил.
Что, в общем, неудивительно, поскольку, если верить сети, признаков (определений) нарратива насчитывает более пятидесяти.
А если учесть форму подачи этих определений, то вовсе исчезают все причины удивляться тому, что запомнить его решительно невозможно.
Но главное, — как позже выяснилось, — не нужно.
В раздражении поставил себе все же пробиться сквозь чудовищные словарные статьи и поставить раком точку в надоевшем «нарративе».
Ниже примеры из попавшихся определений, долженствующих разъяснить суть термина и раскрыть глубокий смысл его создания на пустом месте:

«понятие философии постмодернизма, фиксирующее процессуальность самоосуществления как способ бытия повествовательного текста», «лишённый какого бы то ни было онтологического обеспечения и возникающий в акте сугубо субъективного усилия», «денотативные и деонтические высказывания, предписывающие, что нужно делать в отношении самих референтов», «три свойства, минимально необходимые для характеристики события: 1) гетерогенность, 2) хронотопичность, 3) интеллигибельность.»

Ну и так далее и тому подобный вздор и вербальный мусор.
Когда натыкаюсь на такой эквилибр, в памяти немедленно всплывает фраза Павора из повести Стругацких: «Я не люблю классической философии. Эти люди ничего не умели и ничего не хотели. Им просто нравилось рассуждать, как Голему пить».
В вышеприведенных цитатах философии нет, но желания порассуждать — с переизбытком.
Что заставляет людей на пустом месте плодить сущности, не имея для этого ни малейшей необходимости — бог весть.
Я таки нашел простое, ясное и короткое объяснение. Даже два. Дальше не искал из-за отсутствия надобности. Итак:

1. «Синонимами сравнительно нового для русского языка термина «нарратив» являются традиционные «повествование» и «рассказ».
2. «НАРРАТИВ, искусство рассказывать.
"Ну как, касаясь современной культурной ситуации, не употребить вместо громоздко-посконных: "рассуждений об искусстве" .. — энергично упругое: "арт-дискурс"? или вместо дрябло размазанного "повествование" — радостно-осклабленное: "нарратив".» Нева 1997 4 189.

К чему понадобилось накручивать столько сложносочиненного хлама вокруг двух всем знакомых слов, решительно не знаю.
Так что, считаю, вопрос «нарратива» окончательно решенным, по причине надуманности, ненужности и искусственности последнего.
Хау и аминь.

О денотативной гетерогенности

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

По лицу видать

08.04.2017

По лицу видать

Да, православный. Ну и чо, что в бога не верю. В кого хочу, в того не верю — имею право. Страна у нас свободная в смысле воли: не хочешь, не верь, а хочешь — никто тя не держит и догонять не станет. Нафиг ты никому не уперся. Не, в церковь не хожу — чо мне там делать, если бога и там нет. Ну разе тока кулич освятить и эти еще, яйцы. Я ж православный, как же без яйцев-то… Ну кагору там купить освященного. Аршинчик накатить с утреца после вчерашнего, чисто для поднятия духа — сам бог велел. С утра, знаешь, как помогает. Просто-таки боженька по душе без тапочек пробежался. Освященный же, свечки там, кадилы, песни, все дела. Ну ты, гляжу, знаешь, тоже, небось, крещеный. По лицу оно сразу видать. Ум за просто так не скроешь, откуда хош в глаз пробивает до костей, аж кепарик сносит. Ну, угости, раз хороший человек.

До 85% жителей России называют себя православными. При этом примерно треть из них признается, что в Бога не верит, а те, кто верят, в церковь почти не ходят.
Исследования показывают, что число постоянных прихожан Русской православной церкви (РПЦ) в России невелико — от твердых 0,5 до максимум 2% населения. Они входят в более обширную группу тех, кто заходят в храмы от случая к случаю — таких до 8%. В церкви их называют «захожанами» и не очень жалуют.

подробно

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Утро рутинное, ячеистое

07.04.2017

Ненавистный утренний будильник, автоматическое мочеиспускание, умывание, чистка зубов, заглатывание чего-то с тарелки из холодильника, сигарета…
Все на автопилоте, без тени мысли в не проснувшемся мозгу.
А он и не хочет просыпаться. Активно протестует против насилия и отказывается что-либо делать.
Плещешь на него горячим крепким кофе, устраиваешь дымовую атаку, после чего, с мрачным бурчанием: «Подчиняюсь грубой силе», мозг вяло начинает имитировать сознательную деятельность.
Но потихоньку, по-партизански все равно мстит — у метро обнаруживаешь,что забыл дома часы, проездной и бумажник. Чудом отыскиваешь в кармане мелочь и едешь на работу.

На работе вспоминаешь, что оставил на столике у двери специально приготовленную папку с кучей страшно важных и жутко необходимых именно сейчас документов. Хладный рык начальства и сильно уменьшившаяся в размерах зарплата за этот месяц. Стремительно бегающие коллеги с оловянными глазами, планерка, сосредоточенное курение в отведенном для этого месте, бумаги, мониторы, клавиатура, звонки, звонки, звонки, красивая и ледяная как Снегурочка секретарь шефа: «Вас просят зайти…» Ну, коли просят… Сходил. Попросили. Попросил. Отменили «до еще одного…» Сосредоточенное курение в отведенном для этого месте…

У стальной двери в квартиру обнаруживаешь, что ключи лежат на столике рядом с папкой. С той стороны двери.
Достаешь из кармана телефон, чтобы позвонить жене и сказать, что ты будешь ее дожидаться у соседа Вити, и узнать заодно, когда она привезет ключи и где она вообще находится. Узнаешь. И с чистой совестью идешь ждать ключи к соседке Людочке.
Людочка, водочка, музычка, халатик, ротик, животик…

Ненавистный утренний будильник, чужая помятая физиономия с потекшей тушью на чужой помятой кровати, половинка помидора с остатками майонеза в тапочке, мятые брюки в ванной комнате, начатая коробка прокладок на месте зубной пасты, чужая лохматая зубная щетка и смутные, но мрачные воспоминания о чем-то таком вчерашнем. Вспоминаешь еще и лезешь в карманы брюк смотреть ключи. Потом ищешь пиджак, чтобы посмотреть там. Потом ищешь носки. Надеваешь ботинки на голые ноги, оставляешь чужую помятую физиономию на чужой помятой кровати и с унылой обреченностью идешь домой. За ключами. И за папкой с бумажником, проездным и большим скандалом в одной маленькой, отдельно взятой ячейке общества.

Утро рутинное

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Циник

05.04.2017

Вроде только что выглядывал в окно и была там мерзость великая.
Вся земля перхотью усыпана, а в воздухе она аж хлопьями, густо так плавала.
А сейчас выглянул — ни хрена не видно.
Времени только половина шестого, а за окном ночь.
«Опять ночь. — тоскливо сказал отец Кабани».
Темнота, темень, тьма. Ненавижу.
Свет люблю. Даже много не надо, а так — ночничок включил уютненький, и хорошо.
Люстра, это уже слишком, сидишь, как под софитами, только камеры не хватает и ассистента с хлопушкой: «Кадр шестой, дубль первый!» И — хлоп! Камеры заработали, наезд, панорама, стоп, снято.
Нет, такого нам не надо. Нам надо чтоб совсем чуть-чуть светило что-то, но именно там, где необходимо.
Чтоб уютно было.
Ничего не видно, ни стен, ни шкафов, ни прочей мебели, а только профиль тонко светится. Ресницы — хлоп, хлоп. Длинные такие, изогнутые.
И губы иногда подрагивают, будто сказать что хотят или улыбку прячут.
Шея еще немного видна, а ниже уже все в полумрак уходит. Но смотришь и угадываешь. Тем более, что знаешь.
Вот, вот, что-то проступает вроде, гладкое и матовое. А здесь искорка вдруг вспыхнула и пропала. Что бы это?
Вдруг в свет рука вплывает. Тонкая, глянцевая. И узким пальчиком по носу провела — сверху вниз. И опять пропала.
Боже ж ты мой! Как хорошо!
Только где-то совсем в другой жизни. И не в моей.
В моей только память осталась. Такие вот картинки всплывают откуда-то и, хрен его знает, что это, откуда, и чей это профиль тонким лезвием сердце сладко холодит?
Кто это сидел рядом и зачарованно смотрел на маленький кружок света с полупрозрачным профилем?
Нет, это был не я. Еще не я. Это был молодой, романтичный, вечно влюбленный и восторженный циник и застенчивый наглец. Свято верящий в какие-то придуманные им идеалы, но стоящий за них грудью.
А идеалы-то просты и бесхитростны: добро, любовь, дружба. Вздор ведь. Пустяки.
Ну что — добро? Вон оно, навалом кругом лежит, подходи, бери сколько унесешь.
Только ведь тяжелое оно. Вроде и взял немножко, а нести тяжко.
Да и любви с дружбой тоже — россыпи, ногами по ним топаешь. А поди возьми. Пальцы скользят, срываются, не подцепишь.
А попадет-таки в руку, так ведь груз-то какой? И хочется вроде всего этого побольше набрать, а нести-то самому надо. Другому понести не дашь.
Вот и сидишь согбенный, нагруженный этими идеалами.
Другим, время от времени предлагаешь — на, возьми немного. Поделюсь с тобой. Даром. Оно тяжело, но здорово!
Так нет, куда там! Не хочет никто. Чего, мол, еще тащить не пойми что? У нас своего добра навалом. Полон дом добра. Да еще на даче, да в гараже сложено. Уже не знаешь, куда ставить-то, а ты тут еще с ерундой пристаешь.
Сидишь со всем этим один, да иногда, как коллекционер, разложишь перед собой, полюбуешься, пыль смахнешь, бархоточкой пройдешься, и обратно складываешь.
Вот теперь только память чужая и осталась. Так и живешь.
Вспыхнет лучик, покажет тебе на мгновение ресницы чьи-то, холодком под дых даст — и нет его.
А ты стоишь, ни вздохнуть ни выдохнуть, ртом воздух ловишь.
Очухаешься, отойдешь слегка, а под сердцем холодок так и остался. Да профиль светящийся перед глазами стоит.
Эй! Циник, романтик — ты где? Зашел бы как-нибудь, посидели бы, поговорили. Не чужие же…
А нет, не отзывается. Он там где-то, в другой жизни.
Сидит зачарованно перед лужицей света и смотрит, смотрит на ласковый профиль с большими ресницами…

Ночничок
Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Разведческая сказка

30.03.2017

Пока ходил по делам, придумал в дороге рассказ, который самому писать лень, но идею могу кому-нибудь продать за пригоршню долларов.
Разведческая сказка
Итак, идея.
Главный герой — наш разведчик, внедренный в какую-нибудь ужасно секретную иностранную организацию вроде ЦРУ, ФБР, Гугл или Майкрософт. Работает героически, без выходных и отгулов. Даже больничных не берет. Пять огнестрельных ранений, три автомобильные аварии и одно смертельное выпадение из окна небоскреба — все переносит на ногах.
Секреты выносит большими пачками, а в удачный сезон даже вывозит на тележках. Организация, понятное дело, в панике, потому что в России становится известно о ней все, от ежедневного меню всех трех внутренних ресторанов, до истории болезни Директора, его любовниц и домашнего кота Вилли. Не считая самих производственных, жутко секретных секретов.
Службы безопасности сбились с ног, за два месяца три раза сменили весь свой персонал, а два Шефа СБ прилюдно застрелились, предварительно сделав себе харакири ножиком для разрезания бумаг.
Телекамеры поставили повсюду, и даже, на всякий случай, по две штуки на одно место с перекрестной подстраховкой.
Металлоискатели верещат, на каждом углу стоят по четыре бугая с автоматами, газовыми гранатами и электрошоковыми перчатками. То и дело, где-нибудь в здании раздаются взрывы, автоматные очереди, крики и треск разрядов. Конечно же, всякий раз это оказывается не наш неуловимый разведчик, а невинный сотрудник, но пойманного, на всякий случай пропускают через эликсир правды, детектор лжи и электрический стул, после чего увольняют без права переписки и выходного пособия.
В каждом писсуаре спрятан микрофон, а в биде и унитазах глазок телекамеры с миниатюрными электродворниками и тепло-обдувом для быстрой сушки.
Чтобы войти в любую дверь надо набрать личный шифр, ай-ди, ай-пи, ай-кью и ай-эм, ввести образец почерка, сунуть глаз в окуляр для сверки сетчатки с образцом, и в конце процедуры приложить обе пятерни к дактилоскопическим датчикам. После чего можно наконец пройти в само помещение, где необходимо раздеться догола и двадцать раз присесть для выявления возможных неучтенных вложений в некоторые места. Дальше остается только личный обыск, рентген, МРТ и коротенький допрос с небольшим пристрастием. После чего каждого вакуумным способом упаковывают в специальные прозрачные костюмы, в которых уже можно приступить к работе.
Рабочие компьютеры через каждые девяносто секунд требуют трехсотзнаковый пароль, сверяют глазом камеры физиономию с заложенной в память, после чего, для порядка, слегка бьют током в шестьсот пятьдесят вольт. Когда ударенный открывает рот, чтобы заорать, туда автоматически вставляется дентокарта для дополнительной проверки, а по характеру анализа акустических кривых, проводится окончательная идентификация.
Но все эти, и еще много разных дополнительных мер безопасности никак не могли помочь поймать нашего разведчика. Маскируясь то под домашнего клопа, то под компьютерный вирус, он пролезал везде. Прикидываясь электронной дверью, узнавал все об отдельных сотрудниках Организации, после чего, путем изощренного шантажа с применением обольщения, угроз, пыток, лести и вульгарной пьянки вытягивал из сотрудника все, что тот знал. Высосанного досуха сотрудника, двумя пальцами ставил на подоконник и с грустным умилением смотрел, как того уносил в сторону океана легкий бриз из дружественной нам страны.
Полный текст »

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Чепчики vs треухи

18.03.2017

«И в воздух чепчики бросали» и «Да мы вас шапками закидаем!».
Такие вот два разных подхода к головным уборам.
Не знаю, что там любят бросать другие народы, но у нас предпочитают закидывать шапками.
Неважно что, когда и сколько, все равно — шапки давай, шапки!
Чепчики, это вообще что-то совсем не наше, это что-то такое интеллигентское, жеманно кокетливое, вроде фаянсовой ночной вазы и сеточки для волос.
Наше, это сизый осклизлый треух, главное и основное орудие борьбы со всем и всеми.
Навалиться дружно, закидать горой треухов — и все. Все.
Не видно, не слышно и по запаху не найдешь, потому что воняют.
Треухи воняют, создавая отвлекающе-поражающую полосу.
А те, что с чепчиками? Да наш с треухом один выйдет, цыкнет железным зубом, дыхнет тем, чем вчера закусывал то что пил, и нет тех, с чепчиками.
Растворились, аннигилировались во всем этом густом амбре.
И нет ни героев, ни площадей, ни умных, ни сильных, ни ученых, ни талантливых, есть только те, что с треухами.
И лишь изредка, с героической обреченностью из щелей выбегают те, что с чепчиками, чтобы успеть громко пискнуть что-то и тут же сгинуть. И все.
И все…
И лишь каменеют окрест дорожными знаками вонючие пирамиды треухов, да ветер гоняет одинокие чепчики по серой скучной пыли…

Чепчик против треуха

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru

Служащий с достойным концом

16.03.2017

Есть, есть еще счастливые люди, которые не только не участвовали, но даже из-за угла одним испуганным глазом не наблюдали за тоскливо-ухарскими корпоративными вечеринками с добровольно-принудительным посещением.
Надо быть безнадежно потерянным, дефектным и где-то даже отдельными местами покрытым тленом и источенным червями, чтобы не испытывать на этих шабашах острого желания удавиться на колготках начальницы.
Хряпнуть разом банку крепкого, в угаре стащить колготки с начальственной жопы, сплясать, размахивая ими на столе со свининой, роллами и суши, лихо свистнуть в два пальца и повеситься на кронштейне рядом с рождественским зайчиком.
Весьма достойный конец для любого служащего.
По крайней мере, его не забудут сразу же, как остальных, а будут еще с полгода тихо ужасаться восторженным шепотом в уборных и коридорах.
А дамам запретят приходить на вечеринки в колготках, чулках и безразмерных лифчиках.
Во избежание.

Достойный конец

Facebook Twitter Yandex Evernote del.icio.us News2.ru Memori.ru Вконтакте.ru МойМир.ru